О недовольных всем и довольных малым.

   (рассказ-размышление)

“Кто хочет, ищет возможности; кто не хочет – ищет причины”. 
Русская пословица.

	Лето 2017 года. Один из районов Белгородской области 
России.
      
      Максим Петрович Переделкин - начинающий пенсионер, ещё 
сохранивший и свежесть внешнего вида, и гибкость ума – приехал 
погостить в родные края (впервые за последние лет двадцать с 
хвостиком) к родственникам, в российскую деревеньку...
	Село располагалось в низине, между холмами. Речка, от 
которой осталась рукотворная канава, заросшая кустами, вербами 
и с широкими лугами вокруг, делила село на две части. Их 
соединял великолепный мост! 
      Переделкин-то помнил этот мост, вернее, его подобие, в 
прежние времена. В весеннюю пору, когда талые воды 
воссоздавали русло некогда широкой речки, деревянное строение 
тонуло и становилось непроходимым и опасным даже для 
пешеходов. Вообще, этот мост – его строили-перестраивали не 
один раз - был, казалось, неизлечимой болячкой на худосочном 
теле села. Впрочем, как и здешние дороги: всегда с колеями 
разной глубины, непролазной грязью, лужами даже в летнюю жару. 
И тут – чудный мост, а к нему новенький асфальт и там, и сям 
по всей деревне!
	“Какие молодцы!” – мысленно восхищался Максим Петрович, 
бодро вышагивая от разъезда, откуда, прощально посвистывая, 
неслась далее местная электричка. 

	Пока шёл, оглядывался, отмечая появление новых, в 
современном стиле, с черепичными крышами, домов. Да и 
старенькие похорошели, выделяясь, как минимум, новенькими 
заборами, пластиковыми окнами, кустами цветов, усаженных перед 
фасадами не как попало, а с толком. Впрочем, попадались и 
заброшенные дома: с высокой травой перед покосившимся забором; 
с дырявой соломенной крышей и уныло свисающими со столба 
обрывками электрических проводов. ”Да, жизнь в своём вечном 
течении: одни приходят, другие уходят...” – кольнула грустная 
мысль.

	Приятно поддувал ветерок, мимо проскакивали автомобили, в 
основном иномарки. Петрович вдыхал с наслаждением воздух, 
напоённый ароматами скошенных трав и медовым привкусом цветов 
на обочине. Даже банный жар разогретого асфальта воспринимал 
как должное. Детские воспоминания будоражили, и растерянная 
улыбка не сходила с лица.

	Встреча с родственниками - постаревшими, конечно; 
праздничный стол и последующий традиционный показ разросшегося 
хозяйства: сада, огорода, скотины, птицы и даже простенькой 
техники – затянулись до вечера. 
	Засыпал на широкой кровати с ощущением приятной усталости 
и нетерпеливого ожидания нового дня...

      Прогуляться по деревне решил прямо с утра, предполагая 
встречи со знакомыми, возможно, друзьями детства. 
      
      Лавочка со столом под добротным навесом бросилась в глаза 
издалека. Хотел отметить добрым словом хозяина, но перевёл 
взгляд на забор. ”А штакетник давненько некрашеный, - 
подумалось невольно, – и травка вымахала...”
	- Макс! Ты ли? – оклик и холопок по плечу, заставили 
оглянуться – на него смотрело морщинистое, с “несмываемым” 
крестьянским загаром бородато-усатое лицо. 
	В мутноватых, но с бесовскими искорками, глазах мелькнуло 
что-то знакомое, и Максим Петрович расплылся в улыбке – 
Митька, не сказать что друг, но соучастник детских забав.
	После положенного ритуала с умеренными объятиями и охами, 
Митька, демонстрируя голый торс с неестественно обвисшим  
животом, пригласил земляка за стол, под тем самым навесом.
	Пока усаживались, появилась жена Митьки – с усталым, но 
добрым лицом полноватая женщина. Хозяин кивнул головой, и она, 
понятливо согнувшись, заспешила во двор. Через короткое время 
на столе красовались рюмки, вкупе с литровой бутылкой, 
отмеченной броской этикеткой известной водочной фирмы. 
Положенные огурчики, колбаска, лук и куски белого хлеба – 
издавали аппетитные запахи, будоража ноздри и желудок.

	День только подбирался к середине, солнце палило ощутимо, 
ветер куда-то запропастился, когда после первой же рюмки – 
“напитка собственно приготовления с примесью целебных трав”, 
что охотно разъяснил Митька – разговорились...
	- Я бы нынешнюю власть порвал как мой кобелёк портянку! – 
испытующе глядя на гостя, будто оценивая эффект от сказанного, 
заметно шамкая беззубым ртом, уверенно провозгласил Митька и 
пояснил мысль. – Наш президент расставил кругом олигархов и 
воров. Да и сам со всего имеет. Вон, у нас заканчивают строить 
завод стройматериалов. Так Ему будут отстёгивать по миллиону в 
месяц. Как тебе расклад? У вас там, говорят, полегче...
	У “вас” – это в одной из бывших, теперь “независимых”, 
республик Союза, откуда и прибыл Переделкин.
	- У нас?... – задумался Петрович, внимательно разглядывая 
детскую площадку, расположенную напротив, через дорогу.

	На ней резвились несколько малышей и девочка лет 
двенадцати. Площадка была укомплектована не хуже чем в каком-
нибудь детском садике: качели, горки, карусель, лестницы и 
тому подобное – всего около десятка игровых единиц.
	- Это чьи дети? – не удержался Максим Петрович, продолжая 
обдумывать ответ.
	- Трое моих внуков, а четвёртая, большая, – соседская, - 
гордо оповестил Митька. – К вечеру соберётся компания поболее.
	- И площадку, естественно, варганили вскладчину всей 
улицей?
	- Да, нет, - замялся мужик, - эт сельсовет выпендрился по 
случаю какой-то проверки. Возле клуба и на другом конце села – 
такие же отстроили. На лето детей добавляется...
	- Какая власть у вас всё же исполнительная! 
	- Власть? – свирепо искривился Митька. – Ты бы посмотрел, 
чего наша Глава поселения своей дочке отгрохала! За какие 
шиши?
	- А что у тебя за стройка идёт? – указал, прищурившись, 
Петрович на гору кирпича, песка, шлакоблоков и досок, что 
громоздились рядом с домом Митьки.
	Тот несколько сник и с неохотой ответил:
	- Зятёк мой, дальнобойщиком пахал, наскрёб на ремонт 
отцовского дома. Они с моей дочкой решили осесть возле нас...
	- И ты помогаешь им?
	- Ну, как же – деньжатами... А так, здоровье не 
позволяет, силы не те...
	- А пенсия как? – продолжил выпытывать гость.
	- Да, - забегал глазками Митька, - маловато будя...
	- Что – секрет?
	Покривив ртом, Митька назвал сумму выше средней по 
стране: Переделкин обладал такой информацией.
	- Ого! – воскликнул он. – Нам бы такую.
	- А цены! – тут же взорвался Митька. – Бензин, вон, опять 
подорожал! А пенсия у меня – так я бывший железнодорожник. Не 
у всех так.
	- Ты вот намекнул про “нас”. Так вот, бензин у нас 
намного дороже вашего, а остальные цены примерно такие же. Но 
пенсии... И, вообще, о том, как у нас, поговорим позднее. 
Болючая тема, а хочется позитива, - попытался сменить тему 
Петрович.
	- Ну, нет! – напыжился Митька. – Разъясни!

	Назревающую полемику прервал мусоровоз – “Камаз” с двумя 
мужиками, стоявшими на “задке”, одетыми в затёртую, но с 
намёком на фирменную, одежду. Машина, фыркнув, остановилась 
возле полиэтиленовых мешков. Мужики лихо соскочили  и бодро 
закинули мешки в “чрево мусорки”. Не задерживаясь, поехали 
далее по улице. Тут Переделкин и вспомнил об этих мешках, 
аккуратно расставленных у дороги возле каждого дома. Тогда их 
назначение не понял...
	- У вас и мусор убирают? В деревне? – глядя вслед 
уезжающей машине, - воскликнул Петрович.

	Он-то помнил, что в прежние времена здесь с мусором 
выкручивались одинаково: рыли яму в конце огорода и туда его и 
сваливали. Иногда сжигали на кострах. А теперь – цивильно.
	- Так это уже давно ввели, - махнул рукой Митька и 
добавил вяло: - Делов-то куча.
	А Переделкин уже более внимательно осмотрелся и уткнулся 
в водопроводную колонку. Она была не единственная: колонки 
располагались равномерно по всем улицам деревни.
	- У тебя и вода, небось, в доме? И газ подвели? – глянул 
на тянущиеся вверху трубы. - Раньше-то мучились с колодцами, 
дровами, углём... Жизнь у вас, как в городе, - скорее для себя 
констатировал Максим Петрович оглядываясь. – И машины стоят 
возле каждой хаты. У тебя какая модель?
	Митька мельком взглянул на свой гараж и было возмутился:
	- “Нива” старая! – но не удержался. – Думаю менять...
	- А помнишь, в хрущёвские времена, мотоцикл был 
редкостью. 
	- Ты ещё царя Гороха вспомни. 
	- Кстати, а зубы чего не вставишь?
	Митька поперхнулся, сглотнул и, хрипя, выдал:
	- Нашей медицине я не доверяю! Вон, свояк... – начал, 
было, он, но рубанул рукой: - Давай-ка лучше повторим...
	И, подрагивая пальцами, с мелким перестуком горлышка о 
края  рюмок, наполнил их напитком, который – нужно отдать 
должное хозяину – запаха почти не имел.

	Выпили, и Митька, преодолевая отдышку, шамкая, смахивая 
капли пота, вновь пошёл хаять власть и местную, и повыше, и 
самую высокую. И пенсии маленькие! И доллар вырос, а цены за 
ним! И воруют все, родственников на “тёплые” места впихивают! 
А тут ещё санкции...
      Петрович своё почти не вставлял, а размышлял о том что, 
нет такой власти, чтобы быть ею во всём довольным. Всегда 
найдутся чиновники-казнокрады, взяточники, легко меняющие 
совесть на выгоду. Потому “шерстить” власть нужно, дабы не 
застаивалась, не паршивела. Но... видно ведь, удалось 
Президенту ощутимый порядок в стране навести, раз в этой 
затрапезной, далеко не “перспективной” деревне созданы 
условия, близкие к городским.

	Потом обошли Митькино хозяйство, зашли в дом. Петрович 
помалкивал, хотя можно было бы дружбана спросить: отчего всё 
запущенно? Сараи обветшалые, огородец жиденький: чуть 
картошки, чуть лука, капусты... Ни поросёночка, ни коровки, ни 
птицы, вроде гусей – разве что курей с десяток. И крыльцо дома 
затрапезное, шаткое, явно подгнившее. В доме чистенько, но всё 
старое, разве что телевизор современный плоский. Да и во дворе 
трава, даже не вытоптана... 

	Длинный летний день едва проскочил через зенит, когда 
Петрович “оторвался” от Митькиного гостеприимства, лишь слегка 
приголубив “посошковую” рюмку. Свою “питейную норму” он знал, 
да и вообще, в последние годы двигался в направлении полного 
отказа от общения с “зелёным змием”. И здоровье не то, и 
времени жалко.
	Уходил от “сотоварища детства” какой-то раздвоенный, с 
гаденьким привкусом на душе. Так бывает, скажем, когда едешь 
по добротной, ровненькой дороге, и вдруг она резко переходит в 
ямы и грязь. Ты начинаешь злиться, досадовать, поругивать всех 
и вся...

	Эту красивую усадьбу приметил ещё по приезде. Теперь же, 
слегка опьяневший, взбудораженный, не прошёл мимо и 
остановился полюбоваться. Забор из красного кирпича, кованые 
ворота с такой же калиткой; уложенная плитками “парадная 
площадка” меж цветочных газонов и молоденьких тополей; и 
выглядывающая  оранжевая черепичная крыша добротного дома – 
просто радовали глаз!
	Характерный шорох колёс заставил оглянуться: к дому 
подрулил блестящий “Оппель”. Из него неторопливо вылез 
седоватый мужчина, с широким лицом, плотный. Слегка 
наметившийся живот придавал ему солидности и вида не портил. 
	- Колян! – сразу же узнал дружка Петрович, и они 
обнялись. – Как ты? Что ты? – посыпались вопросы.
	- Как видишь – кручусь! – улыбаясь кончиками губ, 
указывая рукой в сторону “хором”,  ответил Колян, или Колька 
Гусев, главный заводила  и организатор их детских проказ. – 
Вот, раньше освободился и приехал домой перекусить. Тут и ты 
подоспел! Заходи на чай. Водку не предлагаю, поскольку опять 
за руль...

	Да, внутри дом Николая вполне мог конкурировать с 
коттеджами толстосумов, коих Петрович видел только в кино, по 
телевизору. И отделка под дерево, и пластиковые двери, окна, 
шикарная мебель, и “навороченная” кухня – всё просторно, 
модно, со вкусом... Петрович только водил глазами, да рот 
успевал закрывать.
	- И как ты это... – начал Максим, когда приступили к 
застолью.
	Дома никого не было, поэтому “перекус” организовал сам 
хозяин, достав продукты из холодильника, тянущегося до 
потолка; подогрев необходимое в “Микроволновке”.
	- На молоке, - улыбнувшись, начал рассказ о своём бизнесе 
Колян. 

	Их семья, как, впрочем, и многие в селе, молоком 
занималась давно, для чего держали по нескольку коров. Каждое 
утро по селу проезжала с бочкой бричка на лошадиной тяге, 
управляемая относительно трезвым, неким Васькой. Ему селяне и 
сдавали молоко, получая затем сущие копейки. Однако и за это 
благодарили.

	После “лихих девяностых”, когда пришёл новый Президент и 
ситуация в стране потянулась в сторону улучшения, в том числе 
и в бизнесе, Гусев решился попробовать себя в “рыночной 
стихии”. Поначалу занялся землёй, в смысле, взял в аренду пару 
десятков гектаров и засадил их подсолнухами. Но прогорел, 
поскольку купил не те семена, отчего урожай выдался хилый. Да 
и цены на семечку в тот год упали.
	Потом пробовал организовать ремонт сельхозтехники с двумя 
знакомыми механиками развалившегося колхоза. Опять неудача: 
заказов поступало критично мало, ремонтного оборудования не 
хватало - например, сварочных аппаратов. Финансы как всегда 
“пели романсы”. Да и мужики запили. Пришлось бросить затею.
	Потраченные впустую несколько лет заметно охладили пыл 
начинающего дельца, но подоспел федеральный закон “о развитии 
малого и среднего бизнеса”. По нему в районе был создан 
специальный фонд, оказывающий, в частности, финансовую 
поддержку решившим завести своё “дело”.
	- Тут меня и осенило! – увлечённо рассказывал Колян. – Не 
на бричке собирать по хуторам молоко, а на молоковозе. Для 
сбыта, наладить связи с молокозаводом, что в райцентре. А 
продукта хватало. К тому времени у нас поднялся фермер 
Петруха, приезжий с севера. Он удачно вложил заработанное на 
“нефтянке” в солидное, к тому же элитное, стадо. Да и в 
деревне, и других хуторах района есть трудяги, что держат по 
нескольку коров. В общем, развернуться было на чём.
	- Потом взял кредит?
	- О! – довольно протянул Колян. – Знакомый юрист помог 
такой сколотить бизнес-план, что дали почти миллион с 
удобоваримыми процентами, но под строгую отчётность в 
соответствии с планом. Я и отчитался: купил подержанный 
молоковоз, стационарную  бочку с охлаждением. Предоставил 
договор с молокозаводом. В свою фирму включил жену 
бухгалтером, старшего сына технологом и соседа шофёром. А это 
рабочие места, за что дополнительное поощрение от государства. 
И дело пошло. Кредит уже выплатил, собираюсь новый взять, тем 
более проценты снизились... – Колян хитро разулыбался: - Свою 
сыроварню собираюсь открыть. Уже и зданьице присмотрел.
	- Да ты входишь во вкус! – не скрывал восторг Петрович. - 
А как с налогами? Достаёт государство?
      - Я работаю на патенте: здесь выплаты,  отчётность и 
суета всякая минимальны. Конечно, если заведу сыроварню, то 
придётся менять систему налогообложения. Тут и объёмы, и 
работников побольше будет. Этот момент уже обдумываю...
	Отвечал Колян с искоркой в глазах, деловито, толково и 
уверенно, со знанием вопроса. Чувствовалось: человек ухватился 
за “своё”.
	- Главное, чтобы государство не меняло условия игры. Пока 
роптать не на что. Даже наоборот: для начинающих в малом 
бизнесе вводит налоговые каникулы на два года. Думаю, это 
коснётся и моего сыроварения, - пояснял далее дружок, 
увлёкшись так, что и про чай забыл.
	
	Разговор прервала мелодия “Катюши”, которую лихо 
воспроизвёл “Айфон”, что лежал у хозяина на столе, под рукой. 
	- Извини, - расшаркался, поднявшись, Колян, выслушав 
кого-то, - срочное дельце. Спешу. Ты заходи завтра вечерком: о 
себе расскажешь. А то всё обо мне!
	На том и расстались.

      Погостив ещё с недельку, побывав на могилках умерших 
родственников, посетив знакомые места, Переделкин уехал. Сидя 
в вагоне, глядя на мелькающие за окном жёлтые и зелёные поля, 
разрастающиеся города, змейки дорог и спешащие по ним 
автомобили, он невольно вспоминал увиденное в родной 
деревеньке. 
      Да, жизнь там за годы нового века изменилась коренным 
образом, стала значительно лучше. И школа в прекрасном здании 
со спортзалом, бассейном, интернетом; и клуб с “евроремонтом”, 
с актовым залом и сценой, о чём когда-то только мечталось. 
Селяне и отдыхают неплохо: вот, побывал на “празднике улицы”. 
Возложение цветов к обновлённому памятнику воинам-землякам, 
погибшим в Великой Отечественной. Концерт, танцы, общее 
застолье... 
      Однако деревня пустеет... Школьников с каждым годом всё 
меньше, молодёжь не задерживается. Тянет её туда, где можно 
подобрать работу по душе и деньгам, где супермаркеты, кафе-
рестораны, стадионы, аквапарки и иные прелести современных 
городов. Остаются немногие, кто прирос к земле, природе, 
деревенской тишине. Но такие есть! Кроме того пополнение идёт 
с соседних, чаще северных, областей. Да и некоторые используют 
доставшие от отцов дома, как дачи со всеми удобствами, наезжая 
по выходным. А такие сельские “крученые” как фермер Петруха, 
“молочник” Колян, сосед Мишка-свиновод - наверняка оставят 
смену после себя. Так что Переделкин очень надеялся, что село 
его не исчезнет. И будет куда приехать, дабы поклонится 
детству и усопшим своим!
      Довольный таким оптимистичным заключением, он замурлыкал 
нахлынувшую под настроение мелодию: “Вижу чудное приволье, 
вижу нивы и поля, - это русское раздолье, это Родина моя...”

22.07.18 года.

ПлохоСлабоватоСреднеХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий (чтобы Вам ответили, укажите свой email)

Ваш адрес email не будет опубликован.

 символов осталось