Народная воительница. Глава 11

	Уже через месяц жизни в панском дворце – по-другому 
Настя и не воспринимала эти хоромы – все её сомнения, горечи и 
блуждания душевные, стали сами собой отходить куда-то вдаль, 
уплывать, будто опавшие листья и веточки в неуёмном течении 
Змейки.

	Оно и понятно – все дни были наполнены счастливым об-
щением влюблённых. Станислав на время даже дела текущие за-
бросил. Для Насти пан выделил на втором этаже большую, с бал-
коном спальню. Отсюда открывался вид на речку, которая 
сейчас, зимой, блестела льдом, а посредине чёрной, не 
замерзающей водной полосой.
	С домашней челядью девушка особо не общалась, разве 
что с кухаркой Мартой – добродушной, полной женщиной, в 
чепчике и длинном белом платье с фартуком. Она приносила На-
сте еду. Всё делала подчёркнуто вежливо, не задавая лишних во-
просов. Хотя в глазах они явно поблёскивали.	
	Раз в неделю наведывалась к своим с подарками, на кото-
рых настоял Станислав. То платочек матери, то заячью шапку от-
цу. А, как-то, и сапоги принесла. Вначале Хорошенки было отка-
зывались от панской “ласки”, но обсудив наедине, взяли 
подарки.
	С Панасом больше не виделись. Он напросился у Ермилы 
в пастухи – смотреть за конским табуном на дальней делянке, что 
находилась в лесочке на расстоянии дневного хода от села.
	Так и проходила зима...

	Случилось, правда, три события, которые внесли не 
только разнообразие в устоявшийся ручеёк жизни, но и необычно 
отразились в душе Насти.
	Первое – свадьба дворовых холопов: плотницких дел мас-
тера, уже немолодого Прокофия, и ещё юной Янки. Девушка 
имела психические расстройства, которые проявлялись спонтан-
но: на неё то нападал страх, то могла долго смеяться без причи-
ны. Тем не менее, работу свою прачки выполняла безупречно. 
Была она безобидной, её все жалели. А больше всех – Прокофий. 
Вот и решил Ермила покуражиться над упёртым плотником. Вы-
гнал бы его управляющий куда-нибудь лес валить, да больно 
специалист Прокофий был отменный. Тут и появилась мысль 
подкинуть ему блаженную Янку...
	Понятно, что свадьбу справляли скромно. Домашняя при-
слуга собралась в деревянной пристройке к конюшне, где летом 
обычно кормили пришлых работников. Теперь использовали 
строение для самых разных нужд. Чаще – для наказаний прови-
нившихся: порка плетью и как “тёмная”. Разрешалось проводить 
здесь и холопские торжества, те же свадьбы, праздники церков-
ные и иное.
	Тогда Настя вышла на балкон подышать – про свадьбу она 
знала, как и то, что ей не положено по статусу горничной и “об-
ласканной” паном, посещать такие места “черни холопской”. 
	Привлекла её песня:

	Ой у гаю, при Дунаю, 
	Соловей щебэчэ,
	Вин свою всю пташину
	До гниздечка кличе

	Ой тьох-тьох при тьох-тьох,
	Соловэй щебэчэ...

      Слушала она чарующие звуки и испытывала сложные 
ощущения: то налетала грусть, даже тоска, а то возвышало что-то, 
тянуло ввысь. А когда вдруг понеслась песня мужская, с над-
рывом, с хрипотцей в голосе, у неё глаза затуманились, а сердце 
заныло:

	Я в нэбо вдывляюсь у чистому поли,
	Дэ ж ты подивалась, холопская доля?
	Невже миж зирками десь сяешь далэко,
	А може унэслы на крылах лэлэки?...

	Частенько эту песню напевал вполголоса Назар, особенно, 
в минуты, когда выть хотелось от потерянной воли! Когда 
кулаки сами сжимались, а сердце начинало стучать в ритме 
боевых казацких песен. И Настя только сейчас вдруг 
почувствовала себя оторванной от жизни былой, пусть трудной, 
но несказанно привычной и родной. Проскочившая мысль 
словно разбудила её, подняла с пуховой перины – она 
решительно тряхнула головой, вошла в комнату и поспешила 
туда, где всё дышало знакомым и близким – к холопам.

	Появление панянки – так её меж собой величали дворовые 
– вызвало немое изумление у людей, они притихли. А она озорно 
подмигнула всем:
	- Что умолкли – али не свадьба? А ну-ка, запевайте плясо-
вую!
	И первая начала:
	Гэй, гоп у калыны,
	Козак милував дивчину!
	А вона, як квиточка,
	Да тонка, як гилочка!...

	С этими словами, понеслась Настя по кругу, приглашая 
всех! И народ, отодвинув к стене стол и стулья, поддался весело-
му настроению, привнесённому панской горничной. Вскоре из 
пристройки неслись такие притопы “Гопака”, гикания и “ойды”, 
что сторожевой пёс заскулил, а в конюшне старый мерин тре-
вожно заржал...
	После этого случая, отношения Насти с дворовыми холо-
пами стали даже дружескими.

			         ***
	Второе событие просто поразило Настю – знакомство с 
умельцем-подельником, ещё и самоучкой-художником неким 
Игнатом. Уже в годах, высокий, поджарый, с длинными волоса-
ми, которые придавали его узкому лицу с резко очерченными 
линиями, пытливым взглядом и уже седеющей бородкой, 
библейский образ. В имении он был на особом, 
привилегированном положении, поскольку выполнял 
разнообразные художественные работы. Так, разрисовывал 
стены, в частности, в зале; лепил из глины и вырезал из дерева 
причудливые фигурки; ковал из железа перила, заборы, ворота. 
Всё это делал с выдумкой, оформлял художественно. 
Естественно, эти работы делались для панского дома. Но 
приходили заказы и от друзей и знакомых Станислава.
	Поселившись во “дворце”, Настя не раз сталкивалась с 
Игнатом и даже любовалась его работой, например, ковкой ме-
таллических цветов для ограды. Делала это издалека, не привле-
кая внимания умельца, стараясь не помешать ему. Но он не мог 
её не заметить и однажды подошёл к Насте.
	Поклонившись, приложив руку к сердцу, сказал просто, 
но с внутренним волнением и рвущимся воодушевлением:
	- Позвольте обратиться, пани Настя?
	- Конечно! – подивилась девушка такой учтивости к ней, в 
общем-то, холопке, пусть и приближённой к хозяину.
	- Краса у вас видная. Руки и душа моя просто терзаются 
желанием отобразить ваш образ. Пройдут годы, всё потускнеет, 
потеряет свежесть, а моя работа будет напоминать Вам о молодо-
сти и красе вашей...
	- Вы хотите меня нарисовать?...
	Игнат робко улыбнулся, не отрывая от неё взгляда, и кив-
нул головой. Настя на миг задумалась:
	- А можно сделать такой небольшой портрет, в виде ме-
дальона, чтобы в ладони умещался или...
	- ...носить на цепочке, или на застёжке с крестиком на шее, 
- продолжил художник. – Это будет Вам мой подарок: преклоня-
юсь я перед всем красивым, - зарумянившись, заблестев глазами, 
снова поклонился Игнат.
	Позировала Настя всего несколько раз, и уже через неделю 
медальон был готов! Овальной формы, с размером в большую 
монету, на деревянной основе, покрытый лаком – умелец изобра-
зил девушку с косой и лёгкой полуулыбкой на губах. Раскрытые 
нараспашку глаза, будто отображали в себе синеву весеннего не-
ба! Всё было помещено в овальную, из блестящей жести, коро-
бочку с защёлкивающейся крышкой.
	- Да я тут красивее, чем на самом деле! – даже рассмеялась 
Настя.
	- Я Вас так вижу... – почтительно прикрыв веки глаз, по-
клонился художник, развернулся и неспешной походкой удалил-
ся...
				 ***
	И третье событие – приезд брата пана, Стефана!

	Приехал он шумно – в карете с колокольчиками, в сопро-
вождении десятка гусар – с невестой Боженой. Небольшого рос-
та, с распахнутыми, наполненными каким-то внутренним 
восторгом, глазами, она производила впечатление подростка, 
начинающего познавать внешний мир. Одета была как пани 
высшего польского общества. Расшитый платок–рантух и 
меховая шапка выгодно подчёркивали нежные черты. Шубка из 
меха скандинавской норки, и узорчатые сапожки – всё выгодно 
оттеняло девичью красоту. На её фоне, всегда озабоченный 
Стефан, в строгого покроя жупане, с угрюмым взглядом, 
смотрелся контрастно.

	По случаю приезда брата, Станислав, как это было всегда, 
устроил застолье. Пригласил и Настю... 
      Она было задумалась, замялась от столь рискованного 
приглашения, но – быстро согласилась. В селе о Стефане сложи-
лось дурное мнение: его отношения к холопскому “быдлу” знали 
хорошо. И Насте вдруг захотелось взглянуть в глаза этому чело-
веку: а, может, он не такой, как говорят? Ведь он же брат её воз-
любленного!

	Одетая в новое платье, привезенное Станиславом из Вар-
шавы; в блестящих туфельках, с высокой причёской, напомажен-
ная кремами, она смело вошла в банкетный зал. Сопровождал её 
сам Станислав.
	Это был сюрприз, прежде всего, для гостя! Сходу Стефан 
не узнал, в роскошно одетой красивой панянке, простолюдину 
Настю: он-то видел её всего несколько раз и в других одеяниях.
	Шляхтич с широкой улыбкой вышел из-за стола, чтобы 
поцеловать ручку прелестной даме сердца своего брата – и замер 
на полушаге... В глазах его блеск менялся на сумрак сомнения и 
удивления:
	- Э... братец, это та самая?...
	На что Станислав ободряюще улыбнулся и, влюблено гля-
нув на Настю, сказал с теплом:
	- Ты же мне советовал... присмотреться к Насте. Вот я и... 
Настя живёт со мной, помогает мне по дому. Я счастлив!
	Пока Станислав говорил, Стефан трудно размышлял, пы-
таясь справится с бурей возмущения. Нет, он не против того, что-
бы “побаловаться” с холопкой – но тайно, не выставляя пороч-
ную связь на показ. Шляхетная честь не должна быть замарана. А 
что будет, если узнают могущественные магнаты этих краёв, 
скажем, Вишневские, Ростоцкие?... К тому же тень ляжет и на 
Стефана!
      - У нас собрался тесный, я бы сказал, семейный круг... – 
потеребив усы, напряжённо начал он. – Поэтому выскажусь от-
кровенно: ты можешь с этой... холопкой где-то там подальше от 
глаз что-то там... но, прошу прощения, садить за стол с моей Бо-
женой – это слишком. Не дай бог узнают в столице. И вообще...
      Пока Станислав с краснеющим лицом собирался ответить, 
его опередила Настя. 
      - Господь завещал нам, людям, любовь для всех: красивых 
и убогих, бедных и богатых. А заветы Его выше званий всяких и 
мнений, шляхетских, королевских. И всё же... 
      Настя говорила пылко, стараясь чётко выговаривать слова 
и не сбиться с мысли. На миг прервавшись, она повернулась к 
Станиславу:
      - ...Прости любый, но лучше я уйду. Твой брат прав – не-
ровня мы, чтобы сидеть вместе за одним столом...
      Вконец растерявшийся Станислав, придерживая Настю 
рукой, укоризненно поглядывал на брата и не знал, что сказать и 
как поступить. 
      
      Обстановку разрядила Божена, чего от неё никто не ожи-
дал:
      - Давайте-ка отбросим все условности – мне эта девушка 
нравится, пусть она и... из простых. – Мило улыбнувшись, обвела 
Божена всех примиряющим взглядом и задала неожиданный во-
прос – У тебя, Станислав, музыканты есть?
      - Бандуристы... – неуверенно, подспудно поблагодарив бо-
га за такой поворот, ответил пан.
      - Так тащи их сюда: и музыкой насладимся, и попляшем. 
Лично я уже пригубила домашнее вино, а оно просто толкает по-
веселиться! – Затем ободряюще обратилась к Насте: - Вы умеете 
танцевать польку или мазурку?
      - И не только, - с вызовом ответила холопка, гордо мотнув 
головой, поправляя сбившуюся причёску.
      Стефан опустил глаза – ему не хотелось перечить невесте, 
но было видно, что он остался при своём.
      
      А далее пришли музыканты: старец с кобзой, паренёк с 
бубенцами и девочка с самодельной, из веточки вербы, 
свирелью. Они довольно дружно и сноровисто заиграли сначала 
что-то певучее, мелодичное, а затем - танцевальное. Когда 
выпили по бокалу, чуть закусили, Настя, разрумянившаяся, 
слегка охмелевшая, первая подхватила Станислава и завертела 
его в танце. Пан с восхищением смотрел на свою возлюбленную 
и пытался не отставать от неё. Стефан же с хмурым лицом, 
нервно поставив недопитый бокал,  без слов удалился, а Божена 
присоединилась к веселью. Оказалось, она была мастерицей 
потанцевать.
      
      За окном темнело, подступался морозный вечер. Зачастил 
снег, укрывая от глаз людских колеи-следы, оставленные на до-
роге каретой пана Стефана.
Возврат к оглавлению
Глава 12.
ПлохоСлабоватоСреднеХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий (чтобы Вам ответили, укажите свой email)

Ваш адрес email не будет опубликован.

 символов осталось