Глава 9. Конкуренты.

      О том, что под Бургородом обнаружилась нефть и уже 
наметились смутные очертания чёрной лихорадки, Жук узнал от 
новичка своей банды, по прозвищу Бычок. Родом из тех мест 
(село Скотное в ...надцати километрах от Квашеного), Быков 
Ванька съездил недавно в родное село (где не был последние лет 
десять, по причине отсидки в колонии строгого режима) на 
знаменательный юбилей – столетие родного деда Евстигнея.  Жук 
хоть и не любил всякие сентиментальности, тем более 
родственные (себя считал рождённым улицей. “Мой отец - 
переулок, а мать – скамейка за углом”, - любил он при случае 
подчёркнуть свою исключительность), но по такому неординарному 
случаю отпустил Ваньку из Москвы. “Дай Бог и благосклонность 
судьбы-злодейки, чтобы ты удался в своего деда и хотя бы 
половину его годов прожил!” – ехидно напутствовал Жук 
новобранца. На что Бычок только самоуверенно ухмылялся.
      Поскольку село Скотное, в отличие от Квашеного, было 
большим и многолюдным и состояло в основном из жителей трёх 
фамилий: Быковых, Коневых и Коровиных – то юбилей вышел за 
границы села, в одичавший яблоневый сад. Быковы, как хозяева 
застолья, установили и накрыли столы между раскидистыми 
деревьями с расчётом на всё село, от мала до велика. Коневы и 
Коровины, кстати, также поголовно состояли в родстве с 
Быковыми от первого до третьего колена. Почему только до 
третьего?... Других уже не помнили...
      Непутёвого Ваньку родители и родичи встретили с присущим 
только этому селу восторгами и почестями: сначала возмущались 
и ругали за “дурость” (дураки в тюрьме сидят, а умные во 
дворцах!), потом корили за глупость (мог бы и домой вернуться, 
что там делать в той Москве?), потом благодарили, что не 
забывает родню, долго лобызали и затем хором... голосили. 
      Дед Евстигней ругался и одновременно до сухих слёз 
умилялся не меньше иных, а кое в чём и более. Он показательно 
отходил правнука палкой, выпил с ним внеурочно полстакана 
удивительного самогона (того самого, Лёхиного из Квашеного!) и 
шёпотом предложил вечерком, когда все упьются, сходить к 
дояркам на ферму! Захмелевший Ванька, возвышаясь над стариком 
как Илья Муромец над Кощеем бессмертным, чуть не упал на 
столетнего распутника, но устоял на ногах и ...согласился.
      Поскольку в обычаях Скотного все празднества начинались 
загодя (ещё до официальной части каждый стремился пораньше 
прийти в боевую форму), то к столу добрались не все. Но “на 
ногах оставшиеся” успели поздравить деда, потом о нём забыли, 
и каждый веселился по-своему. Только благодаря природному 
здоровью, заложенному с тех древних времён, когда в Скотном 
пили по праздникам только мёд и яблочные соки, Ванька досидел 
до вечера и познакомился с любопытным старичком из рода 
Коровиных, по имени Пантелей, а по прозвищу Хитрый... 
	
      День выдался на славу, как и подоспевший неожиданно 
вечер. Толпа празднующих хоть и поредела с приходом темноты, 
но стойко ела, пила и веселилась. Гармонь не умолкала, 
переходя из рук в руки - в селе музыкантов-гармонистов 
хватало. Задорная “Барыня” сменялась лихой “Цыганочкой”, а 
“Уральскую рябинушку” пели чередуя куплеты с “Подмосковными 
вечерами”. Дед-юбиляр успел к тому времени несколько раз 
проспаться в зарослях овсюга, лопухов и колючек и выглядел 
сносно, не теряя достоинства. Самого Ваньку селянки разных 
возрастов и комплекций затаскали в танцах так, что он потерял 
рубаху и щеголял тельняшкой, плотно облегающей накачанные в 
зоне мускулы. Полураздетый Бычок ещё более усилил к себе 
интерес женской половины села. Видя сложное положение 
правнука, дед Евстегней попросил своего дружка Хитрого 
отогнать от Ваньки наиболее ретивых  и дать парню передохнуть 
(дед не забыл про доярок!).
	Хитрый был значительно моложе юбиляра по годам, а по виду 
– старше. Кличку он получил из-за левого глаза, который всегда 
был прищурен (результат испуга в детстве), придавая  лицу 
хитроватое выражение.
      Усевшись за самый дальний от центра празднества стол, 
мужики выпили по рюмке и разговорились. Тут Хитрый и поведал 
Ваньке свои догадки, перешедшие к концу разговора в 
непреклонную уверенность с солидной доказательной базой, о 
готовящемся нефтяном буме в их краях!
	- Недалеко от Квашеного... – заговорщицки вещал дедок 
слегка заплетающимся языком, - уже давно шастают “КАМазы” с 
прицепами: возят буровые установки и домики с буровиками. 
Денно и нощно сверлят земельку, ищут, окаянные, чёрное 
золотишко. Да токмо не всё так просто! – многозначительно 
поднял к тёмному небу правый глаз Хитрый. – Мужики сказывают  
- припозднились они...
	- Это как? – начал трезветь Ванька.
	- Нашлись пошустрее и поумнее! – сверкнув новыми зубами, 
расплылся в хитрой усмешке старик. – По-первах, некто скупил 
загодя сию масляную землю. А в-третьих, - перескочил в счёте 
дедок, - один страшно умный и ушлый мужик, коренной из 
нашенских земель, уже дорылся до масла... нефти то есть, и 
завод строит, кабы гнать на нём всё, что только гонится из 
этой... нефти, начиная от солярки и бензина, и кончая... – тут 
Хитрый приглушил голос, оглянулся по сторонам и прошептал, -  
спиртом!
	- Да ну! – почему-то покрылся потом парень.
	Он подспудно подумал, что Жук в Подмосковье уже давно 
собирается прибрать к рукам некий спиртовой заводик. А тут 
такие дела крутые! Кто бы мог подумать...
	- Ты считаешь, что это мы с тобой выпили? – заморгал 
сморщенными веками здорового правого глаза старик и, выждав 
короткую паузу, сам ответил: - Опытный образец того спирта. И 
продукт сей оказался очень-но пользительный. Вишь как дед твой 
столетний, Евстигнеюшка, на баб взирает! Помогает оно получше 
заморской “Ва... Вигры”, вилы ей в бок, пока выговоришь, - 
сплюнул Хитрый, окончательно прикрыв левый глаз.
	- И то! – развеселился Ванька. – Я и думаю, откуда во мне 
энергии столько: ночь в дороге не спал, пять вёрст оттопал и 
натанцевался... А бабёнки молодые, действительно, так и 
просятся в руки.
	- Вот-вот! – расплылся довольно дед. – И я про то.
	Молодой Быков был не так глуп, как казался, и сообразил, 
что если в словах хитрого деда есть хоть маленькая доля 
правды, то для банды Жука появляется не захваченное ещё 
конкурентами поле деятельности. И на этом поприще у него, как 
знающего эти места и особенности “заморочек” местных жителей, 
появится шанс выдвинуться из простых телохранителей-побегушек.
	После следующей рюмки дед стал говорить менее внятно и 
окончательно сбился с мысли. Оба глаза закрылись, лицо 
потеряло свою хитроватость и уподобилось обгоревшей головешке, 
усыпанной золой. Потом подоспела его старуха, энергичная 
сухопарая женщина с елейным голоском, и увела мужа. Небо 
усыпалось звёздами, и, хотя луны не было видно, в центральном 
месте праздника было светло, так как оно освещалось 
несколькими электрическими фонарями, позаимствованными из 
почившей в социалистическом прошлом МТС. Народу за столами 
осталось совсем мало, а по саду мелькали многочисленные тени, 
и слышались разнотональные шепотки и вздохи.
	Ванька, оставшись один, уже собрался присоединиться к 
молодёжи, как перед ним из темноты вырос примятый Евстигней. 
Он схватил правнука за руку, притулился щекой к  животу (выше 
не дотягивался) и пьяно зашептал:
	- Пора к дояркам, Ванька, я уже загодя договорился. Да и 
вечерня  дойка закончилась.
	И хотя Ванька вдруг почувствовал, что тянет в сон, но 
собрался с силами – не пасовать же перед столетним 
родственником – и отправился на ферму. Перед этим, по 
настоянию деда, прихватили начатую литровую банку чудного 
спирта-самогона и закуски.
	На ферме мужиков, тем более в таком боевом сочетании 
молодости и опыта, встретили не то что с радостью, а с 
исступлением! Женщины с неповторимыми запахами, настоянными на 
молоке и сивухе, их обнимали, целовали, мяли, пели частушки и 
тянули танцевать. Была тут и своя музыка: затасканная гармошка 
и еле живой гармонист Сеня-корявый, который, склонив голову на 
инструмент, не открывая глаз, играл всё, что заказывали.
	От такого трогательного и жаркого приёма, молодого 
Быкова, хотя и крепкого здоровьем, но не привыкшего к 
“скотиньим” дозам горячительного, быстро сморило. Пребывание 
на весёлой ферме осталось в памяти расплывчатым красным 
пятном, стойкими запахами молочных женских тел и тупой 
утренней болью в затылке и висках...

      				*   *   *
	Отобедав в “Грёзах в тумане”, Жук раздал своим подопечным 
поручения, а сам с телохранителем Крабом, невозмутимым парнем 
с шеей, вросшей дубовым пеньком в туловище и растопыренными от 
мышц руками (от чего ему и дали название морского 
членистоногого), расположился отдохнуть на лужайке, что 
недалеко от кафе. Поскольку приехали на четырёх машинах: джипе 
”Судзуки”,  “Мерседесе” и двух “Вольво” - то каждый порученец 
отправился на своём транспорте. Бычок должен был привезти 
Хитрого, для уточнения сведений о нефти. Второй, наиболее 
благообразный, по кличке Чирва, данной за рыжие волосы и 
страсть к картам,  отправлялся в Квашеное, а третий, 
Красавчик, длинный, интеллигентного вида, с правильным, в меру 
смазливым лицом, - в мэрию Бургорода переговорить с 
секретаршей на предмет вечерней встречи в каком-нибудь 
увеселительном заведении. От секретарши планировали узнать 
подробнее о нефтяной лихорадке. “Секретутки – они всё знают, 
чем живут начальники”, - объяснял свой план Жук. 
	Первым управился Бычок, хотя и не без приключений...

	Чтобы не пугать деревенский народ, да и самого деда, 
“Мэрс” оставил на подъезде к деревне, в посадке, и отправился 
к Хитрому пешим ходом. По дороге Ванька обдумывал, как проще 
уговорить старика проехаться в Топинск.  “Надо было бы бутылку 
прихватить, - мелькнула мысль, - все вопросы бы отпали. А, 
впрочем, чего тут огород городить, - взбодрился Бычок, - так и 
скажу: важный человек просит на аудиенцию по не менее важному 
вопросу. Выпивка с харчем прилагается как и положено”. 
Довольный принятым решением он зашагал ещё энергичнее.
	Хитрый возился во дворе своего дома и встретил гостя 
приветливо, даже лицо выпрямилось. Он долго тряс парню руку и 
с удовольствием разглядывал его атлетическую фигуру. Однако, 
когда выслушал, с чем Ванька пожаловал, кардинально изменился.
	- Дык, я ж того... – скривился и обмяк дед, забегав 
открытым глазом по углам своего подворья, - может чего не того 
по пьянке сболтнул. Сам-то я не видел тех бурильщиков и 
“КАМАЗов”, холера им в бок. Ляпал, что от людей слышал...  
	- Ты чего, дедуля!  - заволновался Бычок. – Меня под 
монастырь хочешь подвести? Мой начальник человек серьёзный, 
шуток не любит. А нефть и керосин, в смысле спирт, веши 
нешутейные. Так что собирайся, там и расскажешь по именам и 
адресам: от кого слышал, кого и чего видел. И не боись. 
Кстати, без магарыча не останешься,  – убеждал, всё более 
раздражаясь, Ванька.
	Он уже был не рад, что подсунул шефу непроверенную 
информацию и теперь надеялся на известное “авось” и что “дыма 
без огня не бывает”. “Да и спирт-самогон сам лично пробовал”, 
- успокаивал себя Бычок.
	В свою очередь дед ещё больше забеспокоился. Слова про 
“серьёзного начальника” и мысль, что Ванька-то отсидел в 
колонии, холодным душем обдали старика. “Пришьют, сволочи, за 
брехню! – ударило в висках. – Им-то лихоимцам не понять, что 
какой же разговор в деревне, тем более на гулянке, без 
побрехушек. Поди отнекайся теперь”.
	“Прикинусь больным”, - решил дед. Ему и правда стало не 
по себе: сердце заколотилось, в коленях появилась слабость, 
заныл живот и потянуло на огород, в нужник.
	- Не ко времени мне разъезжать, - завертел глазом Хитрый, 
- хвораю я. Как-никак скоро девятый десяток пойдёт. Ноги не 
держат, оглобля им в бок, и живот сводит. Сбегаю счас по 
нужде, а потом лекарства и... на бок.
	- Целы будут твои ноги, дед. Выйдем за деревню, а далее 
поедем на шикарном транспорте – ты на таком и во сне не ездил. 
Бери свои лекарства и айда! – горячился Ванька, размахивая 
руками перед дедовым носом.
	- Да-да, - неожиданно согласился дед, - схожу за 
лекарствами и... поедем.
	Он моргнул здоровым глазом, мельком глянул на окно, из 
которого с тревожным любопытством выглядывала его келейная 
старушка, проворно развернулся и поковылял в дом. Ванька 
расслабился и даже вспотел от спада напряжения. Он-то хорошо 
знал, насколько Жук не любит, когда его приказы не 
выполняются.
	В небе появились тёмно-синие облака. Подул лёгкий тёплый 
ветерок и окончательно успокоил Бычка. Он расправил плечи,  
наклонился и погладил кошку, которая, мурча, доверчиво тёрлась 
о его ногу. Попутно разглядывал двор... Дед всё не 
появлялся... Ванька беспокойно глянул на часы, а затем на 
двери дома: там стояла мертвящая тишина...
	“Что-то дед мутит!” – озлился Бычок и решительно взбежал 
на низкое крыльцо, открыл дверь и понял – в доме никого нет! 
Матерясь самыми отборными небоскрёбными матами, обыскал весь 
дом – никого! Осмотрел окна – они не открывались с рождения, а 
в форточку мог пролезть только кулак Бычка. Полез на чердак. 
Надышавшись мышиными отходами, смешанными с семечками и 
кукурузой, вымазавшись в пыли и паутине как пацан-малолетка, 
он слез с лестницы, смачно ругнулся и остановился перевести 
дух и собраться с мыслями. В этот момент раздался сдавленный 
чих, идущий из-под ног. Ванька нагнулся и стал внимательно 
рассматривать пол. Крышку в подполье разглядел не сразу – до 
того хорошо была замаскирована.
	Когда после нескольких попыток, с применением вил, 
найденных во дворе, Бычок поднял крышку и опустился под пол, 
перед ним предстала картина неизвестного художника 
“Дождались...”. Баба уже причитала, молилась и готовилась 
голосить, схватившись за деда. Тот же моргал обоими глазами и 
усиленно соображал. Однако, сделал неловкое движение, 
пошатнулся и сел в бочку, стоявшую за его спиной. Смачно 
чавкнув,  под ноги вылился рассол, растёкшись мутной лужей. По 
подвалу разнёсся острый запах перекисшей капусты.	
      - Ну, земеля... – прохрипел свирепо Бычок, подскочил к 
ошалевшему  старику и взвалил его на плечи, как мешок с 
костями.
	Нести деда пришлось огородами, чтобы не вызвать 
нездоровое любопытство жителей Скотного. Дед болтался за 
могучими плечами Бычка, как мокрый гусь и только сопел. Ванька 
уже не ругался и готов был к любым последствиям своей 
необдуманной нефтеносно-спиртовой идеи.
	Когда приехали на место, Жук выкатил глаза, собрал 
толстые губы дудочкой и непонимающе уставился на подчинённого:
	- Ты его что из параши вытащил? Или на клиента страху 
нагнал такого, что тот обмочился?
	Ванька, поддерживая приходящего в чувство старика, кисло 
морщился и оправдался:
	- Гниловатый попался клиент: задёргался, в погреб полез 
прятаться и уделался в бочку с капустой квашеной! – тут бандит 
хихикнул. – Перепугался до неприличия, а из-за чего – не 
пойму. Всего-то и делов: разъяснить точнее, что на свадьбе 
насвистел. Водяра, думаю, быстро приведёт его в чувство.
	- Водяра... это можно.
	Разговор о водке действительно оживил Хитрого, а когда 
ему поднесли полный разовый стаканчик, он геройски 
приосанился, смахнул слезинку и с видом смертника, которому 
позволили осуществить последнее желание, залихватски выпил. От 
куска ветчины не отказался и, моргнув здоровым глазом, 
уверенно присел на траву. Выпрямил спину, оглянулся  орлом и, 
не дожидаясь вопросов, понёс такое, что бывалый Жук 
засомневался в рассказанном.
	- Ты, дед, пургу не гони, а то не посмотрю на твой 
почтенный возраст и отпорю! – пригрозил Жук.
	Дед приумолк, вытер нос, перелез на новое место и 
попросил ещё водки. Ему не отказали, а напрасно: залпом выпив 
спиртное, Хитрый крякнул, глубоко вздохнул и бревном повалился 
на бок. Пока бандиты переглядывались, раздался натужный храп.  
Жук даже передёрнулся. Он грозно глянул на Бычка, сплюнул на 
заснувшего и прохрипел.
	- Что за кусок навоза ты привёз? Оттащи его в кусты – 
пусть не смердит и проспится, а потом будем пытать.
	Побледневший Ванька с остервенением, не скрывая  
брезгливости, потянул  старика к кустам. 
	- Причаливай к столу, - успокоившись, миролюбивым тоном 
пригласил Жук. – Скоро должен появиться Чирва. Надеюсь, ему 
попадётся кент поумнее и приличнее...

	Однако, у  Чирвы задача была посложнее, чем у остальных: 
следовало найти в Квашеном умельца, который уже добывает нефть 
и гонит из неё бензин и спирт.  Поскольку бизнес дельца-
селянина намечался нелегальным,  то предполагались проблемы в 
поиске и последующем с ним контакте. Жук считал Чирву одним из 
самых толковых своих помощников и надеялся на его 
сообразительность. “Действуй тонко и не грубо, - 
инструктировал Жук. – Наобещай лоху побольше. Главное – 
привези ко мне, а я уж разберусь, как с ним быть и куда плыть 
дальше”. После еды у главаря было благодушное настроение, и он 
забыл учесть кое-какие склонности Чирвы...
	Этот день для Матвея начался удачно. С утра прошёл дождь, 
и его не заставили полоть картошку, а, значит, можно было со 
спокойной душой заняться установкой. Марфа, привыкшая нести 
все хозяйственные заботы на своих крепких женских плечах, мужу 
не перечила и привычно готовила еду поросятам.  Матвей же, 
придя в свою вотчину, вскоре забыл обо всём и увлечённо 
проводил очередной эксперимент после новых усовершенствований. 
Естественно, он не услышал, как к его воротам подкатила 
иномарка.
	Диалог с дверью Чирва провёл более менее удачно, 
благодаря наглости и приобретённой в нелёгкой блатной жизни 
устойчивости ко всякого рода неожиданностям.
	Когда после стука в дверь, раздался вопрос:
	- Кем будете по профессии?
	Чирва сначала оторопел от такой любознательности, а потом 
выпалил, скорее из привычки иронизировать:
      - Фининспектор!:
За дверью что-то монотонно зашуршало, загудело и выдало: 	
      - Прошу прощения, но хозяев нет дома. Приходите позже...
      От удивления бандит выпучил глаза, но сообразил: тут что-
то не так с этой въедливой дверью и изменил тактику. Он снова 
постучал в дверь и представился:
      - Друг, брат и вообще ближайший родственник хозяина.
      Дверь опять погудела и, скрипнув, открылась. Зайдя во 
двор, Чирва даже вздрогнул от неожиданно зазвучавшей музыки. 
Он не сразу узнал знакомые звуки марша “Прощание славянки” и 
вспотел, чего давно с ним не случалось. Мысленно ругнувшись, 
подумал: “Ну и приколы! Если так дальше пойдёт – дело может не 
склеиться...” Навстречу ему уже спешила по-доброму улыбаясь 
крестьянка, с платком на голове, в каком-то затёртом халате и 
галошах на босых ногах:
      -  С чем пожаловали, добрый человек? – вопрошала Марфа, 
уверенная, что дверь “плохих” не пропускает.
      - Да вот,  привёз весточку от старых друзей для вашего 
мужа, - нашёлся бандит. –  Кличут меня Ч... Червия Лаврентий 
Павлович. – Сочинил первое, что пришло на ум.
      - Марфа Петровна – с достоинством представилась женщина.
      Видя перед собой простодушную “колхозницу”, решил у неё 
уточнить про “подпольного рационализатора”  – так мысленно 
окрестил своего будущего подопечного. 
      - Я не ошибся, гражданочка Марфа Петровна, -: ваш хозяин 
есть козырный самоделкин, то есть рационализатор-любитель?
      Глаза у женщины засветились, и она  утвердительно 
закачала головой:
      - Так, Лаврентий Павлович, так...  Он сейчас у себя. 
Замаялся бедный, ни сна ни покоя от той железяки, что б ей 
пусто было... Однако, если Вы не очень торопитесь – может 
зайдёте в дом, выпьете чайку?...
      - Не - спешу! Мне бы хозяина...
      Марфа, посокрушавшись, как того требует крестьянское 
приличие, вывела гостя за двор, уважительно посмотрела на 
иномарку и указала на другую дверь, за которой виднелись крыши 
навесов и слышалось какое-то стуканье. “Как это я пропустил, - 
отметил про себя бандит и вновь напрягся: - Интересно, что от 
этой деревяшки ожидать?”
	Тут обошлось без неожиданностей и вскоре Чирва беседовал 
с Матвеем, который выглядел недовольным, что ему перебили 
работу. Представившись тем же “Лаврентием Павловичем”, Чирва 
оглядел установку, щёлкнул восхищённо пальцами и пояснил цель 
своего визита.
	- Не кручинься, браток. Вашей фирменной работой 
заинтересовались большие люди и просят на стрелку... беседу то 
есть: поговорить, обсудить... Кумекаю, будет дорогой базар... 
разговор то есть. Советую принять. Доставлю к пахану... 
начальнику с ветерком и без проблем. Если всё сложится и 
выпадет козырный туз, то можно рассчитывать на хорошие 
премиальные.
	Почему-то взбудораженный, Чирва всё время сбивался на 
воровской жаргон и с явной натугой исправлялся. Матвей, 
услышав словесные обороты времён беспризорного детства, 
насторожился... Он не перебивал гостя и обдумывал ситуацию.
	Что за фрукт к нему пожаловал, понял с первой фразы. 
Матвей хоть иногда, но смотрел телевизор и читал областную 
газету “Бурогородская правда”, поэтому знал о расплодившихся 
лихих парнях, которые пытались подмять под себя всё, что 
приносит сверхдоходы.. “Нефть они не пропустят, - с внутренней 
тоской подумал изобретатель, а про спирт и говорить нечего. 
Но... дудки им! Я на этих отморозков работать не буду.  
Поступлю, как в шахматной партии, – пожертвую пешкой”.
	- Так значит твоё начальство, Лаврентий Павлович, 
заинтересовалось новым способом изготовления эффективных 
органических удобрений? – наивно глянул на гостя Матвей. 
	- Какие удобрения? – округлил глаза Чирва и криво 
ухмыльнулся: Ну... спиртягу можно принять и за удобрение в 
некотором смысле...
	- Ты не понял. Пойдём со мной.
	Матвей уверенно взял гостя за руку, вывел за ворота и 
указал на странные заросли, что плотной стеной расположились у 
забора и продолжались ровными линиями за неширокой дорогой.
      - Это мой подопытный участок. Вишь, какие подсолнухи, 
лопухи, огурцы и помидоры вымахали?!
      Тут Чирва доглядел и понял, почему он сразу не постучал в 
эти ворота: всё, что здесь росло, надёжно укрывало мастерскую 
Матвея и с первого взгляда выглядело, как деревья и 
кустарники. Теперь же бандит разобрал, что это возвышались 
гигантские подсолнухи, лопухи и другое растительное 
безобразие.
      - Так ты чё... и правду навозом занимаешься? -  поникшим 
голосом спросил Чирва. – А я и чую: вонь дерьмовая стоит, хоть 
противогаз одевай.
      - То-то же. А спирт не я гоню. Есть у нас в селе 
умелец... Лёха Шалый.
      - О! Так это мне к нему надобно швартоваться, - 
обрадовался Чирва. – Показывай, где этот трефовый.
      Лёха, занявшись яблочным соком, про основной “бизнес” не 
забывал и в данный момент заканчивал гнать последние литры 
“первача”. Чирва подоспел вовремя. На удивление бандита, с 
этим деревенским бизнесменом он легко нашёл общий язык и даже 
объединяющее азартных людей увлечение – карты...

					*   *   *
	Солнце клонилось к закату, когда приехал Красавчик. Жук к 
тому времени поспал в джипе и, потирая глаза, слушал доклад 
прямо в автомобиле. Красавчик начинал свою карьеру в 
преступном мире как альфонс. Женскую натуру знал досконально, 
поэтому “охмурить” секретаршу  Наташу на предмет ужина в 
центральном ресторане “Орхидея” труда не составило.
	- Рыбка чётко уселась на крючок, - хвастался повеса, 
возвышаясь над круглым низкорослым Жуком, как цапля над 
лягушкой. – Пришлось, правда,  раскошелиться на презент...
-	Ладно уж, - остановил излияния подопечного Жук. - Когда 
стрелка?
- По расписанию – в девять.
      – Тогда ждём Чирву – что-то задерживается, ханурик - и 
топаем в Бургород. Мы остановимся на хате у моего кореша, а 
ты, когда баба созреет, подвезёшь её. Тогда всё и выведаем.
      Жук облизал свои толстые губы, шумно высморкался и 
обернулся в сторону кустов, где должен был лежать Хитрый. 
Вышло так, что Краб и Бычок сидели на земле спиной к деду. 
Пока шеф спал в джипе, они тоже прикорнули на травке и про 
деда подзабыли.
      Жук вытаращил глаза, набрал в лёгкие воздуху, как будто 
готовился нырять с десятиметрового трамплина, и выдыхая 
заорал:
      - А где эта навозная бацилла?!
      Краб с Бычком одновременно вскочили на ноги с разворотом 
на сто восемьдесят градусов, тупо посмотрели на кусты, а потом 
опрометью кинулись к ним. Они обшарили их с торопливостью 
людей, которые на что-то надеются, но уже ощущают некоторыми 
частями тела бесполезность поисков. У Бычка в глазах 
замелькали красные пятна (признак сильного волнения), а под 
лопаткой противно кольнуло. Краб выглядел просто растерянным.
      Жук вылез на свет Божий и разразился матами, 
перемежаемыми всем, что знал по этому поводу на замысловатом 
воровском жаргоне. Красавчик стоял с выражением человека, 
попавшего на семейную разборку, а Бычок с Крабом расширили 
поле поисков и метались огромными тенями в расположенной 
поблизости посадке. 
      Деда не нашли...
      Бычок постепенно пришёл в себя и начал оправдываться:
      - Толку с этой вонючки особого и не было. Так – болтун и 
перепуганный как шавка с ворованной костью.
      Жук понуро слушал Ваньку, пыжился и ещё больше хмурился. 
Суеверным особо не слыл, но такое начало настораживало. “Если 
не удалось толком попытать какого-то замухрышку, если нет до 
сих пор Чирвы, то... не к добру всё”, - хаотично крутились в 
голове мысли, как шарики в ящике спортлото.
      Солнце уже пряталось за горизонтом. Радужная полоска 
света, окаймлённая стайкой серых облаков, придерживала 
сумерки, но оптимизма главарю не добавляла. Дилемма: ехать в 
Бургород на встречу с секретаршей или искать пропавшего Чирву 
– встала перед Жуком неприятной реальностью. Он нервно ходил 
перед джипом, двигал челюстями и периодически сплёвывал сквозь 
зубы. Остальные стояли в стороне как школьники у доски. Только 
Красавчик выглядел увереннее: свидание с миловидной Наташей 
отменять было никак нельзя. Он хорошо понимал, что от неё 
можно узнать побольше, чем от этих деревенских. Красавчик 
мельком глянул на Бычка и в его взгляде проскочила ухмылка. 
“Дохлого старика не смог уломать, да ещё и прогавил... Одно 
слово - деревня”, - думал он презрительно.
      Наконец Жук принял решение:
      - Едь-ка ты к бабе, - ткнул он пальцем в Красавчика, - 
сам с ней побазаришь. Да не гни на прямую! Выведай мимоходом, 
невзначай: кто в городе нефтеносной землёй рулит. Договорись 
ещё встретиться.  А мы за Чирвой... Нефть дело суетливое - 
всякое может быть. Без крови и жмуриков обходится редко... 
      Перед тем как уехать, Жук заглянул в забегаловку для 
короткого разговора с Жориком, в котором учуял человека, 
которому можно поручить кое-какое непыльное дельце. Сунув в 
руку опешившего мужика стодолларовую купюру, главарь сказал, 
облизывая толстые губы:
      - Это задаток за услугу. Хорошо будешь служить, добавлю. 
Служба простая: ежели кто будет мной интересоваться, звякнешь 
на мобильник... Запиши номер.
      - Как скажешь, дорогой! – залебезил Хавакян, доставая 
блокнот для заказов.
      Было уже совсем темно, когда иномарки, взвизгнув 
колёсами, устремились по трассе. И только огни ресторана-
забегаловки “Грёзы в тумане”, разрывая темень, мигали им 
вслед.
Глава 10. Следствие продолжается. Новые повороты.
Возврат к оглавлению
ПлохоСлабоватоСреднеХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий (чтобы Вам ответили, укажите свой email)

Ваш адрес email не будет опубликован.

 символов осталось