Глава 9. Демона наступает.

	После той, сумасшедшей ночи Михаил Буделан стал другим 
человеком, вернее, его не стало совсем. Так – подобие... Он 
похудел, осунулся, потерял свою спортивность и статность. Лицо 
покрылось морщинами и старило мужчину лет на десять. Да и 
производил он впечатление скорее больного: глаза лихорадочно 
блестели, руки подрагивали, речь - бессвязная, путанная. 
	Демона воспринимала эти изменения в своём недавнем 
любовнике как должное. “Говорила же тебе, дорогой, - сгоришь!” 
– без всякого злорадства думала она (напоминать об этом 
Михаилу посчитала ненужным и даже жестоким).
	С моря дул прохладный ветер. Пахло пылью, в нос лезло 
что-то липкое, острое. Природа поникла и поблекла, отчего 
становилось неуютно и тоскливо. Во дворе коттеджа Демона 
прощалась со своим первым мужчиной. Вначале она испытывала 
некоторое сожаление. Однако, то, что мучило и заботило, 
отбросила легко и решительно. Со снисходительной улыбкой она 
рассматривала остатки былого мужского величия и холодно 
говорила:
	- Я благодарна тебе. Теперь знаю - хотя бы по сути - что 
есть она, любовь земная? А, может, только приблизилась?...
	Демона задумчиво глянула на хмурящееся небо, поморщила 
носик, изогнула полоски тонких бровей и снова перевела взгляд 
на моргающего Михаила:
	- Ну... не поминай лихом!... Дорогой... – резко 
развернулась и открыла ворота.
	Там, снаружи, её ожидало такси, чтобы отвезти в аэропорт. 
Михаил судорожно сжал кулаки, затряс головой и попытался 
высказаться. Однако вместо слов получилось шипение. Он всё же 
вышел за ворота и долго, облизывая губы и непрерывно моргая 
слезящимися от ветра и пыли глазами, смотрел в след исчезающей 
машине...
	Через день его выселили из особняка. Ещё неделю он 
скитался по крымскому побережью, а потом исчез... навсегда...

			*  *  *
	В кабинете главного редактора чем только не пахло: потом, 
сигаретами, парфюмерией разных сортов и видов, спиртом и даже  
горелой тряпкой. Это при том, что окна были постоянно открыты 
настежь. В них заглядывал типичный городской пейзаж с  
молоденьким тополем напротив.
	- Подходит жареный утёнок, – дымя сигаретой и блестя 
воздушными, золотистыми очками, говорил Толик Ушлый, зам 
главного (“жареным утёнком” в реакции условно называли 
назревающую сенсацию).
	Тополев напрягся во внимании и сосредоточенно посмотрел 
на коллегу. 
	- В здании клуба строителей, что в Печорском районе, 
будет проходить примечательное собрание, на котором объявят о 
создании новой церкви!
	- Развелось их! – усмехнулся Антон. – Как грязи в 
чёртовом болоте...
	- Да... уж... Но ознакомиться нужно. Тем более что 
заправляет сим новым в религиозном мире течением некая девица, 
говорят сногсшибательного вида!
	Последние слова заинтриговали Тополева. 
	- Новая богиня?... Вот это занимательно... 
занимательно... – думая о своём, повторился он.
	- Тогда действуй! – вдавил Толик тлеющий окурок в дно 
пепельницы и взялся за трубку телефона.
	Антон как загипнотизированный поднялся и не спеша 
направился к двери. Откуда у него возникло это странное 
беспокойство, он не мог объяснить. В последнее время при 
упоминании о деятельных женщинах на ум сразу же приходит 
Демона Фатум. “Напасть какая-то!” – попытался он отогнать 
навязчивую мысль, стараясь сосредоточиться на чём-нибудь 
другом, на обеде например.

	...Дом строителей бурлил, как когда-то в дни советских 
торжественных мероприятий. Казалось, строение ожило, вспоминая 
былое: стены посветлели, лампы, скрытые в нишах стен, светили 
ярче, а стулья выглядели не такими ветхими и не так 
пронзительно скрипели. В основном присутствовала молодёжь, 
причём, заметно “разогретая”. Однако попадались и люди зрелого 
возраста с лицами озабоченными не только приземлёнными 
проблемами, но некими морального, духовного свойства. Работал 
буфет-кафе, звучала музыка в темпе тяжёлого рока, над всем 
этим витало ожидание необычного.
	На сцене за столом, укрытым голубой скатертью, сидели 
трое: серьёзного вида паренёк в очках; тучный, напоминающий 
штангиста-рекордсмена, мужчина с настороженным взглядом и 
женщина неопределённого возраста, разукрашенная как фотомодель 
после изнурительных съёмок – макияж выглядел тусклым и 
примятым. 
	Атмосферу мероприятия и его отличительные особенности 
Антон отметил машинально, пока не понимая их значение. Вот 
только “сногсшибательной женщины”, инициатора этого 
установочного собрания, пока не приметил ни в зале, ни на 
сцене, ни в фойе. “Неужели это помятая фотомодель из 
президиума? – думал он, садясь в ближнем ряду. – Вряд ли...”. 
Вблизи Антон разглядел, что женщина была “старенькой, но 
молодящейся”. Зал заполнился быстро, ещё до третьего звонка, 
очевидно, интерес у пришедших был неподдельный. 
	Открыла собрание “фотомодель”. Она представилась Меланьей 
Вещей, наследственной ясновидящей, исколесившей полсвета. 
Вначале её речь напоминала невнятную проповедь начинающего 
священника, который, очевидно, плохо учился в семинарии и 
слабо разбирался в священном писании. Она путалась в 
библейских постулатах и датах, бога Яхве упоминала почему-то в 
контексте появления сына божьего Христа, еврейских апостолов 
часто называла пророками... В конце концов она сделала вывод, 
что современные религии, благодаря фальсификаторам-евреям и 
неправильной Библии, на самом деле ушли от своих истоков, и 
оболваненные народные массы молятся не тому и не так! А, вот, 
кому и как молиться, пришедшая почтенная публика и узнает на 
сим историческом собрании. 
	Под занавес своих духовных изысков, Меланья так 
разволновалась, так раззадорилась, что раскраснелась и 
вспотела, отчего пудры и помады стали расплываться и 
осыпаться. Но аудитория была настроена лояльно-оптимистично к 
престарелой женщине и встречала её антихристианскую разгромную 
речь выкриками, свистом, иногда жиденьким хлопаньем, а то и 
спонтанными овациями. Волнообразный гам разбавляли хлопки, 
очевидно пробок шампанского, с последующим шипением и стуком 
стаканов.
	“Однако, нескучное начало!” – оглянувшись назад, отметил 
Антон, когда ясновидящую сменил очкастый паренёк. Пока он 
устраивался возле трибуны и не спеша пил воду, настраиваясь на 
речь, “штангист” поднялся и исчез за кулисами. 
	Этот оратор явно представлял некую философскую школу: он 
начал с... камня! Вытащил из широкой штанины этакий 
бесформенный обломок, продемонстрировал притихшему залу и 
помпезно изрёк:
	- Сей предмет есть символ вечности материального мира! 
Ему миллионы лет. Пройдут и миллиарды, а материя, как 
известно, не исчезнет...
	“Куда же этот философ клонит? – оживился, начавший было 
скучать, Тополев. – Про вечность мы кое-что и так знаем, ещё 
со школы...”
	Очень скоро от камня оратор перешёл к... телу, поначалу 
скотскому! 
	- Тело животного, как давно уже доказано и историческим 
опытом, и науками разными, предшествовало телу человеческому. 
Оно, скотское, стало не только совершенным, приспособленным к 
среде обитания, но и источником пищи. Эта пища дала мощный 
импульс последующему развитию тела людского. Сделала его 
мускулистым, наполненным энергией и силой. Двинула вперёд - 
разум!...
	Паренёк-философ так красочно и убедительно возносил 
дифирамбы телу, что Антон невольно посмотрел на свои руки и 
ноги. Потом усмехнулся и продолжил внимать оратору.
	- Усовершенствовав тело, человек стал покорять природу! 
Завоёвывать мир!... Вселенную!...
	“А мозги-то как? – стал мысленно дискутировать Антон. – 
Без головы, ума и человека не было бы... Что-то не в ту степь 
стал гнуть товарищ...”
	- Нам всё время говорят про душу, строят на этом 
верования, религии! – словно услышав корреспондента, вспомнил 
о духовном начале рода людского очкастый философ. – Но ведь 
душа – есть свойство материальной части тела – мозга. Нет 
тела, нет мозга, нет и души, уважаемые слушатели.
	Телесные философские разглагольствования паренька явно 
утомили публику, и она стала отвлекаться (снова захлопали 
пробки) и посвистывать. Оратор уловил эти изменения и 
ускоренно двинулся к финалу. Он повернулся в сторону кулис, 
махнул рукой и провозгласил:
	- Истинная религия человечества, как следует из 
сказанного выше, - это поклонение его телу и всему, что с ним 
связано. А в начале стоит тело женщины, прекрасное, нежное, 
дающее сладость и страсть! 
	“Вон ты к чему... – даже заволновался Антон. – Создаётся 
секс ориентированная секта под видом нового религиозного 
течения, что уже было...”
	- ...и мужское тело должно идти под стать женскому. А 
сейчас... прошу полного внимания! – важно откинув голову, 
блеснув стёклами очков, философ торжественным взглядом окинул 
зал. – К нам выйдет та, которая есть символ веры в человека, в 
его телесную суть. Та, которой поклонится не только мужчина, 
но и женщина! Это Миссия торжества над всем и вся осязаемой 
материи и её магии! Внимание, братья и сестры!...
	И все притихли... Стало слышно, как слегка гудят лампы 
освещения и тикают чьи-то часы...
	Тишину нарушили нарастающие звуки африканского тамтама! 
Под его ритмы из-за кулис сначала появилась группа театрально 
улыбающихся девушек-моделей в купальных костюмах, а затем - 
“штангист”, раздетый да пояса. Одной рукой, напрягаясь, он 
демонстрировал мышцы своего плечевого пояса и торса, а другой 
- галантно вёл красавицу! На фоне девушек со стандартной 
“модельной” внешностью, она сверкала, как сияет жемчужина в 
обрамлении тусклых стекляшек.
	- Встречайте – великолепная и несравненная Демона Фатум! 
– сорвался на высокой ноте очкастый.
	Это была она... Антона обдало жаром, и он в волнении 
откинулся на спинку стула. В этот раз Демона была разодета как 
танцовщица бразильского карнавала: её голову украшала шляпка с 
перьями, верх тела обтягивала блузка с вырезом, 
демонстрирующим великолепный бюст, короткая юбочка, расшитая 
замысловатыми узорами, и длинные матовые ноги в полусапожках 
на длинных каблуках создавали особенный эротический эффект! Но 
лицо!... Это было лицо египетской царицы Клеопатры, или 
греческой Афродиты, или юной Венеры в первозданном виде! Оно 
действительно очаровывало, изумляло, околдовывало. Искусный 
макияж усилил и дополнил и без того великолепные формы.
	Зал взвыл! Это был звериный вой восхищения, рвущейся 
наружу дикой страсти и животного вожделенного желания. Уже не 
свистели и не хлопали, а только орали, визжали и топали. 
Казалось пол развалится и рухнет под всплеском безудержной 
энергии.
	Демона прищурилась и одарила своих поклонников 
полуулыбкой торжества и превосходства. Выждала, пока через 
глотки, руки и ноги  обезумевшей толпы выйдет поток эмоций, и 
торжественно подняла руку. При этом она изобразила пальцами 
знак, который Антон не раз видел на картинах художников эпохи 
Возрождения. 
      И, как по мановению волшебной палочки, зал утих... Антона 
стало колотить, и он всеми силами пытался бороться с этим 
нервным ознобом. В голове закрутилось песчаной бурей, и голос 
новоявленной Миссии-богини действительно показался неземным, 
идущим откуда-то свысока.
	- Я благодарна вам за поддержку! За то, что поверили и 
приняли, что пришли осознать и ощутить. Скинем же старые оковы 
отживающего христианства, не дававшие свободы выбора, 
вдавливающие в ничто то, что есть наша основа и величие – тело 
человеческое как вершина вселенского развития! Как источник 
могущества и чувственного наслаждения!...  
	Она сделала маленькую паузу, и зал снова ахнул громовым 
стоном. Но стоило ей приподнять руку и чуть шевельнуть губами, 
как всё стихло...
	Антон постепенно адаптировался к наэлектризованной до 
предела атмосфере и даже успевал осмысливать речь Демоны. 
“Такая молодая, а так убедительно и мастерски говорит! – 
поражался он. – Захотела перевернуть постулаты традиционных 
религий, основанных на духовных началах, на поклонении высшему 
сущему, Богу, и предложить людям другой предмет преклонения. 
Не нового Бога, а тела человеческого. К чему бы это?...” Эта 
мысль так и застряла в мозгу, оборванная продолжающимся 
триумфом новой богини...
	Демона выступала не долго. В конце объявила, что она на 
нашей Земле есть посланница телесных, плотских сил Вселенной, 
и представляет верование под названием “Магия тела 
вселенского”! Сама она наделена энергией сил космических и 
высшей миссией - изменить людей и их жизнь, показать, что есть 
настоящая свобода. 
      - Чтобы ушло всё то пагубное, неестественное, 
умозрительное, что сотворил разум и душа человеческая! 
Рассыпались в прах те вековые оковы, что сдерживали дух 
свободы! – закончила она.
	Снова рёв, крики, топот! У Антона давно кружилась 
вздувшаяся от грохота и эмоций голова, а в висках стучало 
пудовыми молотами. Самое неожиданное, что к этим симптомам 
нервного перенапряжения стало примешиваться что-то 
возбуждающее телесно. Звуки он не воспринимал, а только 
впитывал ощущение пагубной раскованности, высвобождение 
плотских чувств и наслаждений. Ему стало казаться, что ещё 
немного и начнётся массовая оргия! Психоз физиологических 
удовольствий и неограниченных никакими рамками животных 
услад!... 
	Раздача портретов “богини”, амулетов, брошюр проходила в 
тумане чувств и мыслей корреспондента. Её помощники ещё 
выступали, раздавали адреса, где будут проходить мероприятия 
“плотской магии”, когда Миссия гордо и помпезно удалилась в 
сопровождении невозмутимого “штангиста” под сатанинский шум и 
восторженные овации угоравших от чувств поклонников.
	Выйдя из клуба, Антон вдохнул свежего воздуха, посмотрел 
на темнеющее небо, вытекающую  на улицу шумную толпу и подумал 
проясняющейся головой: “А хороша, чертовка!”.

		Конец второй части.
Часть 3. Глава 1. Встреча.
Возврат к оглавлению
ПлохоСлабоватоСреднеХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий (чтобы Вам ответили, укажите свой email)

Ваш адрес email не будет опубликован.

 символов осталось