Глава 8. Дело главврача.

	За столом в кабинете Пужаного присутствовали, кроме 
Ужова, все участники последних событий, в том числе и 
корреспондент областной газеты Аня Точилина. Подводили 
предварительные итоги двух расследований: о покушении на 
Сизова и Точилину, или “дело врача Пёсина”, как его называл 
Гордей, и злополучное дело Задии. Сизов представлял итоговый 
доклад. 
	Мирон Миронович слушал с лицом,  светящимся  полным 
довольством. Раскрыть преступную организованную группу, 
попросту говоря – банду, дорогого стоит! Начальник уже 
чувствовал на плечах тяжесть дополнительных звёздочек и от 
удовольствия щурился, даже поёживался в истоме. 
	Аня выглядела более сдержанно, хотя мимолётная улыбка не 
раз проскакивала по ходу выступления Гордея. Девушка, разложив 
на столе свой неизменный блокнот, старательно что-то 
записывала, делала пометки.
	Бытин выглядел бледнее остальных: он ощущал себя 
виноватым, что упустил главврача-оборотня и не смог принять 
активного участия в его поимке. Кроме того, от общения с 
Пёсиным до сих пор болело в районе живота и груди. 

	В больницу для обыска прибыл сам Пужаный с дежурным 
нарядом и отрядом ОМОНа. Бытина, которого главврач обласкал 
двумя умелыми ударами из арсенала борьбы “Каратэ”, пришлось 
отправить в больницу. Обстановку докладывала Аня, поджидавшая 
милиционеров у ворот. Она же предложила выставить охрану возле 
всех дверей, начиная от проходной, и не напрасно! У 
неприметной двери, расположенной в торце второго корпуса, тут 
же обнаружили санитаров, выносивших какие-то картонные ящики в 
кусты, что густо росли вдоль ограды. Что со всем этим скарбом 
собиралось делать командовавшая процессом Лиза Тимофеевна, 
определили позже, когда обнаружили под лестницей, в этом же 
корпусе, канистру с бензином.  Собственно, ящики и содержали 
главную улику против подпольного дельца Пёсина Льва 
Борисовича: героин-сырец в полиэтиленовых мешках и уже готовые 
к употреблению и реализации,  расфасованные в пакетиках, 
наркотики! Опоздай Пужаный на полчаса, а может и меньше, и всё 
это богатство сгорело бы синим пламенем, возможно и розовым...
	Да, у Льва Борисовича были веские основания опасаться 
Сизова, поскольку главврач организовал в областной больнице 
подпольный цех по изготовлению тяжёлых наркотиков. 
Психолечебница, как закрытое учреждение, было удобным местом 
для прикрытия преступной деятельности. 
      Весь процесс был хорошо отлажен. Наркотическое сырьё 
поставлялось по медицинским каналам как лекарства. В 
лаборатории, под которую отвели комнату рядом с кабинетом 
главврача, трудились больные! Немного, всего двое, специально 
отобранные и натасканные соответственно. Они были надёжно 
изолированы  от остальных, располагались тут же в смежной 
комнате, не имели родственников. Об их будущей судьбе можно 
было только догадываться. Как и по каким каналам осуществлялся 
сбыт, ещё предстояло выяснить. 
      Естественно, что в одиночку заниматься таким рискованным 
делом Пёсин не мог. Его ближайшим помощником предполагали 
старшую медсестру, но она отрицала свою причастность к 
рискованному бизнесу. О существовании лаборатории ничего не 
знала, так как входа туда не имела, а с работниками-больными 
общалась только в той комнате, где они жили. Вынос ящиков 
организовала по приказу Льва Борисовича, который он отдал 
перед тем как срочно уехать (то есть убежать). Зачем это было 
нужно и что в ящиках, разумеется, не знала: приказы 
начальства, как водится, не обсуждаются... Для выяснения этих 
обстоятельств предстояла дополнительная работа.
      А вот куда в действительности делся санитар-вахтёр 
Грабарь, Сизов вычислил логически быстро и показательно, чем 
заслужил дополнительную похвалу Пужаного. 
      Гордей был уверен, что неудачника - киллера по всем 
законам жанра должны были ликвидировать. 
      - Есть ли при вашей больнице кладбище? – жёстким тоном 
задал он вопрос Лизе Тимофеевне.
      После секундного замешательства, ещё больше побледнев, 
медсестра уверенно ответила:
      - Разумеется! У нас бывали случаи, когда умирали 
бездомные больные. По разным причинам: от старости, 
сердечнососудистых заболеваний и тому подобное... Это обычная 
практика и не только для нашего учреждения...
      - Полностью с Вами согласен. Тогда ответьте: были ли 
смерти в последнее время, точнее, в последние дни?
      Сизов пристально смотрел на Лизу Тимофеевну, отмечая все 
изменения в её лице и тональности голоса. То ли от этого 
взгляда, то ли от неуверенности, но старшая медсестра, 
оставаясь невозмутимой, ответила с явным напряжением в голосе, 
что капитан и уловил.
      - ...Не-ет, никто не умирал...
      - Проверим! – решительно сказал Гордей.
      - Ну... это легко, - попыталась взять инициативу в свои 
руки женщина, -  у нас всё задокументировано, есть 
соответствующий журнал.
      - Не надо журналов, - усмехнулся капитан, - мы сходим на 
кладбище. Надеюсь там хоронят только клиентов вашего 
заведения?
-	Как будто... Но... всякое может быть...
      Когда Сизов с Бытиым и ещё двумя милиционерами 
обследовали кладбище, которое было хорошо огорожено и 
располагалось в задней части территории больницы, нашли свежую 
могилу “без опознавательных знаков”...  Процедура эксгумации и 
последующей идентификации тела покойника – были делом 
отлаженной техники и не такого уж долгого времени. Труп, 
кстати, был ещё в том состоянии, когда Грабаря можно было 
узнать без сложных экспертиз: времени-то прошло мало...

      - Итак, - продолжал докладывать Сизов, - с арестованной 
медсестрой ещё предстоит поработать, но я уверен, что она была 
в курсе деятельности Пёсина, и мы её обязательно разговорим. В 
этом контексте нужно по-другому посмотреть на посещение нашего 
города  московскими братками, возглавляемыми рецидивистом, по 
кличке Жук. Здесь хочу отметить занимательный момент. 
Сумасшедший дикарь, объявившийся в наших лесах, по всем 
описаниям (прежде всего жителя села Скотного, Коровина 
Пантелея-Хитрого) может оказаться этим бандитским главарём. Но 
его, к сожалению, не нашли... пока.
      - Обожди-ка Гордей Никодимович, - перебил капитана Мирон 
Миронович, - слишком смелая версия, не кажется ли тебе? С чего 
это вдруг бандит сошёл с ума и подался в лес? Во-первых, он 
был не один, и сообщники его бы не бросили, даже при 
“сошествии”. В крайнем случае, разобрались бы по приезде в 
Москву!
      Пока Гордей думал, как точнее аргументировать своё 
предположение, в разговор вмешался Бытин. Он глубоко вдохнул, 
как  будто набираясь решимости, бесшумно выдохнул и сказал:
      - При разработке любовницы Задии, Киры Буффорд, на 
предмет её посещения банков, было установлено, что некто снял 
в филиале московского банка крупную сумму в валюте. Основные 
приметы этого “некто”: полнота, невысокий рост, округлое лицо, 
характерные губы – совпадают с описанием Жука. Поскольку он 
лишился этих денег, то это немаловажная причина, чтобы 
свихнуться. Может, не столько из-за денег как таковых, как из 
осознания, что тебя кинули, как последнего лоха. Для 
закоренелого бандюги, привыкшего других грабить, этот момент 
может оказаться решающим...
	Аксён сделал паузу, а Гордей удовлетворённо кивнул и 
продолжил:
	- И, возможно, это не единственная причина. Учитывая, что 
двое из группы Жука были убиты, то миссия москвичей в 
Бургороде не удалась. Думаю, что нефтяное дело было личной, 
самостоятельной инициативой Жука, а послан он был в связи с 
наркотиками. Нам уже удалось установить, что Жук входил в 
состав влиятельной криминальной московской группировки. Это 
ребята серьёзные, и за мифической нефтью гонцов не пошлют. 
Следовательно, нужно искать наркотическую связь Жука с 
Пёсиным.
	Услышав слова про нефть, Пужаный нетерпеливо  заёрзал на 
стуле, но дождался конца фразы и спросил:
	- Кстати, что мы имеем относительно этой самой нефти?
	- Вопрос конечно интересный, - процитировал Гордей 
популярный афоризм и усмехнулся. – Выскажу свои соображения по 
порядку. Все события вокруг помощника мэра Задии Кима 
Вагановича крутятся вокруг этого углеводорода, из-за которого 
страсти бурлят не только в нашем городе, но и во всём мире, 
как известно. Всё началось с уже упоминаемой Киры Буффорд, 
мнимой представительницы известной компании “Шелл”. Заманив 
Задию в любовные сети, он сумела его убедить, что её компания 
собирается провести изыскательские работы по выявлению  нефти 
и последующей добыче в местах, где находятся топинские болота. 
Любовная страсть и авторитет “Шелл”, очевидно, убедили 
горячего кавказца и подтолкнули к действиям. Он привлёк своего 
давнего партнёра по бизнесу Сироткина Нила Захаровича для 
приобретения “нефтеносного” болота. Но Задию опередила некая 
фирма, как выяснилось, подставная однодневка. Фирма выкупила 
болото ранее, якобы добывать торф! Про нефть она, разумеется, 
не знала, а то бы никогда не пошла на эту сделку. Так 
представили ситуацию для Задии. Цену за топинские болота 
заломили солидную, но реальную и не сравнимую с её будущей 
стоимостью. Поэтому Задия не стал мелочиться и долго 
торговаться, а снял со счетов всё, что накопил, взял под залог 
недвижимого имущества крупный кредит и выкупил... болото! Если 
бы он не торопился, может всё и обошлось, так как почти сразу 
же Сироткин установил, что нефть – это афёра и не более того. 
Когда Нил Захарович сообщил о своих выводах Киму Вагановичу, 
тот чуть не застрелил партнёра и от душевного глубокого 
расстройства временно сошёл с ума. С  чего и началось моё 
общение с бедолагой.
	- А откуда же взялась связка Задия-Жук? – подняла глаза 
от своего блокнота Аня. – Неужели всё на почве той же нефти?
	- Вот именно! – улыбнулся девушке капитан. – Я уже 
отметил, что Жук самостоятельно проявил инициативу по нефти. 
Информация о ней поступила к нему от бывшего жителя деревни 
Скотное, ранее судимого Ивана Быкова, состоящего в означенной 
банде. Здесь, правда, непонятно, что же Жука заинтересовало 
больше: слухи о наличии нефти или некий сельский изобретатель-
самородок, вознамерившийся получать нефть из болотной грязи, 
или допинговый самогон местной знаменитости Алексея Шалого. 
Возможно, что всё вместе только в разной степени. Нам удалось 
установить, что один из членов шайки пытался получить 
информацию о нефти, как говориться из первых рук, от 
работников мэрии. Если точнее, от секретарши Натальи Гроссман, 
о чём упоминал Аксён. Можно посчитать, что она же и 
проговорилась ухажёру-бандиту, что один из её шефов, а именно, 
Задия Ким Ваганович занимался этим вопросом. Так Жук вышел на 
приболевшего головой чиновника. Его исчезновение из больницы, 
а потом последующее прозрение, думаю, на прямую связано с 
Жуком. Посещение московским крутым нашей нервенной больницы и 
наводит на мысль о наркотической цели визита шайки. К 
сожалению, пока достоверных фактов для таких заключений мы не 
имеем. Что касается нефтяного бума, то,  судя по найденным 
бумагам в утопленном в болоте джипе, Задия перепродал трясину 
московскому гостю. В момент сделки, очевидно, произошла какая-
то нестыковка интересов и Задии пришлось застрелить двоих 
бандитов, преследующих его. И тут мы подходим к ещё одному 
участнику событий – Рохле Даниилу Степановичу! Личность 
тёмная, хотя и хорошо известная в деловых кругах, особенно, в 
Топинске. 
	Далее Гордей подробно описал трудовую деятельность ушлого 
бизнесмена, упомянув и браконьерство, и охоту, и его общение с 
секретаршей Наташей...
	Затерявшийся в болоте островок, Рохля, очевидно, 
собирался как-то использовать в своих меркантильных целях. За 
островком присматривали парни далеко не праведного прошлого, 
Кузьма Кляпов (Кузя) и Александр Ломакин (Саня). Они же 
“подрабатывали” и в бригаде браконьеров. Ребята особым 
интеллектом не блистали, поэтому решили попросту убить 
прятавшего на островке от посягательств Жука деда Пантелея-
Хитрого.  Под эту напасть попал и Гордей. Однако, от 
чрезмерного усердия беспредельщики и сами пострадали. По 
следам сапог и гильзам, Гордей установил, что Рохля во время 
пожара убил из винтовки образца первой мировой обоих 
сотоварищей и упокоил их тела в болотной топи. 
	Те же следы и те же гильзы обнаружились и на пожарище в 
топинсном лесу. Тела,  найденные в “болотном” джипе, 
подтвердили версию: сапоги на ногах Рохли оставили следы в 
обоих случаях, а винтовка окончательно развеяла сомнения. 
Но... был ещё один человек, который спровадил к праотцам и 
Рохлю. Подозрение падает на егеря-лесника Михеича, но Гордей 
так не считает, поскольку улики говорят о другом человеке, во 
всяком случае с его точки зрения. 
	В этом месте Пужаный  усмехнулся, оставаясь при своём 
мнении, и спросил:
	- Значит, для полного окончания дела остаётся отыскать 
неуловимую красотку... как её там... Киру Буффорд и тех двоих 
из группы Жука, что ретировались в столицу? Вот я и думаю, 
стоит ли этим заниматься? Они, разумеется, причастны к 
преступлениям, но, как говорится, боком. Их поимка ничего по 
сути не изменит, как для следствия, так и для них самих. 
Основные фигуранты – егерь и врач -  у нас в руках, а другие 
ушли в небытие! 
	- Вам как начальнику виднее, - хмуро ответил Сизов, - но, 
по-моему, здесь не всё ясно, а выше упомянутые граждане могли 
бы прояснить...
	- А что не ясно? Мотивы преступлений понятны, главные 
подозреваемые в камерах СИЗО! Считаю, результат приемлемым по 
всем параграфам уголовно-процессуального кодекса.
	- Не согласен с Вами, - мягко отпарировал Гордей. – Мы не 
знаем: кто, зачем и почему затеял бум с нефтеносным (в 
кавычках) болотом и втянул в это сомнительное дело высокое 
городское начальство? Случайность это или нет? Ответ на этот 
вопрос может привести к самым невероятным результатам. 
Например, может раскрыться теневая сторона деятельности 
ответственного городского чиновника, а за ним потянутся другие 
ниточки...
	- Гордей Никодимович, - с укоризной остановил капитана 
Пужаный, - с деятельностью чиновников пусть разбираются другие 
структуры, нам хватает своих клиентов-уголовников. Так что не 
суши уши и голову, а послушай меня, опытного в этих вопросах. 
Народная мудрость учит: не создавай себе бед, где их нет. К 
чему нам копаться в делах мэрии? У меня хорошие отношения с 
Брехтичем, и я не собираюсь их портить надуманными 
подозрениями. Будем считать твой доклад принятым и достаточно 
обоснованным...
	Сидевший молча Бытин  надулся и поднял руку, требуя 
слова.
	- Что там у тебя? – заметил его движение  начальник.
	- Мы совсем упустили дело Сироткина! Пока его судьба 
окутана мраком. 
	Пужаный искривился, как будто глотнул уксуса, застучал 
карандашом по столу, оглядел присутствующих, словно выискивая 
аргументы у каждого на этот счёт, но обратился к Аксёну:
	- Ты занимаешься Сироткиным? Вот и доложи, что имеем на 
данный момент... Хотя родственники, по-моему не заявляли о 
пропаже тела из морга?
	- Как установил ещё Ужов, они считают Сироткина живым!
	- Прекрасно! Следовательно, он скоро объявиться сам. Ты 
только держи его на контроле. Напряги... кто там у него: отец, 
мать – чтобы нас вовремя известили о воскрешении сынка, тогда 
с ним и пообщаемся. Правильно?
	- Можно и так... – пожал плечами Бытин, ощущая как сосёт 
в левом боку.
	Закрывал заседание Пужаный. Прежде он объяснил причину 
отсутствия Ужова: лейтенант был занят следственным 
экспериментом с Михеичем. 
	- Парень старается, - многозначительно посмотрел 
начальник в сторону Гордея, - и результат скоро будет. В 
целом, я доволен вашей работой, хотя с делом главврача ещё 
предстоит повозиться. Завтра к нам подключаются ребята из 
Москвы, спецы из отдела по борьбе с незаконным оборотом 
наркотиков. Как видите, высоко мы шагнули и каждый из вас 
будет отмечен...
	Ане показался долгим уже не интересный и слишком 
официальный монолог Пужаного. 
	Как водится в таких случаях, резкий телефонный звонок 
прервал высокие рассуждения начальника: звонил мэр Брехтич. Он 
вежливо попросил Мирона Мироновича завтра с утра прибыть в 
мэрию и доложить о результатах расследования по делу Задии. 
	- Насколько я понимаю, следствие находится на завершающей 
стадии и скоро будет передано в суд? – уточнил Лазарь 
Петрович. 
	- Да-да, - засуетился начальник отдела УГРО, - главный 
подозреваемый задержан и с ним ведётся работа, чисто 
техническая...
	- Слух дошёл, что твои орлы заодно накрыли наркотическую 
лабораторию в нашей психушке во главе с Пёсиным?
	- Есть такое, - зарделся Пужаный, - мои ребята проявили 
профессионализм и сейчас следствие идёт полным ходом.
	- Молодцы! Жду...
	Звонок добавил начальнику настроения, остальные же 
расходились с разными чувствами: Бытин заспешил в свой кабинет 
подкрепиться, а Гордей находился в раздумье, от которого 
отвлекала только Аня. Сама же девушка уже на ходу делала 
последние пометки в блокноте.
	В коридоре Гордей взял Аню под руку и предложил: 
	- Давай-ка вечером сходим в кино! Надо же немного 
развеяться. Кроме тебя мне некого пригласить на такое 
культурное мероприятие...
	Девушка вспыхнула глазами, немного смутилась, а потом 
извиняющимся тоном сказала:
	- А я уже приглашена на сегодняшний вечер... моим отцом. 
У них какая-то важная корпоративная вечеринка, и он хочет 
представить своим друзьям и партнёрам по бизнесу меня как 
успешного журналиста в криминальном жанре.
	Она виновато посмотрела на Гордея, а тот вдруг смутился и 
густо покраснел, но всё же выдавил из себя удобоваримую фразу:
-	Тогда извини... Надеюсь, что в другой раз...
-	...мы обязательно сходим! –  оптимистично закончила 
Аня.
	Они выходили из здания УВД вместе и даже о чём-то 
говорили. Однако Гордей чувствовал себя котом, на которого 
вылили ведро холодной воды, правда, с извинениями, что и 
обнадёживало.

	Через день в Бургородской правде появилась первая часть 
обширной статьи корреспондента Точилиной о резонансных делах  
главврача-оборотня и заместителя мэра города Задии Кима 
Вагановича.  Образ вдумчивого, глубоко профессионального 
сыщика, мужественного человека Сизова Гордея Никодимовича 
просматривался довольно явственно. 
	После работы, дома, Сизов отложил просмотр очередной 
серии мультфильма про настырного Волка и неуловимого зайца и 
углубился в чтение Аниной статьи. Привычно смакуя леденец 
фабрики “Божья коровка”, он не заметил,  как отвлёкся от 
дифирамбов в свой адрес и задумался... Его всё больше занимал 
вопрос, кто же был тот последний “лешак” (так Гордей решил 
называть неизвестного), поставивший точку  в топинском лесу, и 
есть ли связь у него с Кирой Буффорд! Что наталкивало на такую 
связь?... Присутствие Задии. Кому-то Ким Ваганович очень 
подпортил жизнь... или помешал? Если бы помешал, то сразу бы 
убили, а так... Думы, версии, предположения... На фоне этих 
размышлений, где-то глубоко в подсознании, мелькали тягостные 
ощущения от того, что не удалось провести вечер с Аней... В 
который раз подумал: зачем он ей... старый?  И тут же  снова 
перекинулся на поиски выхода из следственного тупика: “Всё-
таки надо узнать в мэрии, какими проблемами занимался Задия до 
своего умопомешательства. Бытин что-то там накопал, но надо 
уточнить: с какими людьми чиновник общался, с кем 
конфликтовал?...” 
      В этот раз сон был беспокойный,  и Гордей часто 
просыпался. Встал рано утром разбитый и несобранный. За окном 
подвывал ветер. Сумерки ещё не рассеялись и было неуютно.
      
      				*   *   *
      В охотничьем домике Михеича пахло сосновой смолой, 
тестом, кожей и другими запахами, которые присущи только таким 
местам, удалённым от цивилизации. За бревенчатыми стенами 
слышался монотонный гул леса и органично подчёркивал эту 
удалённость.
      После повторного обыска и небольшого следственного 
эксперимента, притомившийся Егор сидел за  обеденным столом и 
допрашивал Михеича. Двоих молоденьких милиционеров, взятых в 
помощники, Ужов, чтобы не мешали предметному разговору, 
отправил посторожить двор. 
      Ничего нового обыск не дал. Собственно, это был ожидаемый 
результат, но для порядка его нужно было провести, так 
посчитал Егор. Следственный эксперимент заключался в 
установлении времени, которое понадобится, чтобы пройти по 
лесу от заимки к месту преступления и назад. Оказалось, что не 
так скоро, на что сразу же обратил внимание Михеич:
      - Подумай сам, - горячился егерь, - Рохля ехал к этим 
парням на машине, а мне нужно было бегать по лесу и 
выслеживать, где он свернёт? Я же не Карлсон, чтобы летать – 
мне ножками работать нужно!
      Егерь видел: следователь не знает, что в тот роковой 
день, они ехали вместе с хозяином, поэтому смело отстаивал 
свою невиновность. Впрочем, мелькало где-то в сознании 
рассказать правду, как всё было, поделиться об увиденном 
человеке в шляпе, выезжающем из леса на джипе, об утопленном 
“жигулёнке”... Но страх, что не найдут истинного убийцу и всё 
спишут на него, удерживал и заставлял искать другие выходы. 
	- Оно конечно, по лесу пробежаться, отстрелять Рохлю с 
остальными, взять деньжата и вернуться назад не просто, но 
можно, -  невозмутимо вёл свою линию Ужов. – И мотив, что 
чрезвычайно важно, имеется: убрать хозяина и завладеть охотным 
бизнесом в свою пользу, так? А тут ещё и немаленькая сумма 
зелёных подвернулась... Колись, лесовик, колись и начинай 
сотрудничать со следствием, что потом на суде зачтётся!
	Михеич мотал от отчаяния головой и бородой, клялся, 
крестился и божился по-своему:
	- Какой мотив? Хозяйство и так при мне было, и так свою 
долю, по уговору с Даниилом Степановичем, имел. Куда больше? 
Пусть меня кабан задерёт, лось лягнёт или глаз притупится, 
ежёли вру!
	- А ружьё?... Твоё ведь. А то, что его якобы выкрали, 
установить не удалось. Короче, не тяни время. Доказательств 
хватает, чтобы дело передавать в суд, лучше сознайся 
добровольно! Кстати, зелёных много хапанул? Мы тут одни... не 
для протокола поделись цифрой...
	Последние слова подействовали как-то странно на лесника. 
Он выпрямился, поморгал глазами под лохматыми бровями, 
изобразил подобие понимающей улыбки и вопросительно посмотрел 
на Ужова.
	Пока длилась эта классическая сцена, сквозняком тряхнуло 
дверь и в комнате установилась облегчённая тишина. 

	В тот же день Егор нашёл Гордея, который готовился к 
встрече с коллегами из Москвы, и поделился своими 
соображениями относительно Михеича:
	- Видишь ли, бьюсь с этим лесовиком, а расколоть не могу. 
И улика есть железная – ружьё, и алиби у мужика нет, а вот 
стыковать всё в одну цепочку не получается. На ружье наша 
экспертиза не нашла вообще отпечатков, следов Михеича на месте 
преступления тоже не обнаружено... Краем уха слышал, что у 
тебя свой особый взгляд на этот счёт. Давай потолкуем, может 
польза какая найдётся  общая?
	У Сизова в последнее время наметилось, мягко говоря, 
неоднозначное отношение к Ужову. Первая червоточина появилась 
после случая с кабинетом. Потом  - колкие реплики коллеги в 
адрес Ани и его расплывчатые отчёты о посещении Топинска. 
Просьба помочь в деле с егерем заставила усомниться: прав ли в 
своих ощущениях относительно Егора?
	Естественно, Гордей был не прочь поделиться своим 
видением  этого расследования. Появились и новые улики, с 
которыми собирался напомнить Пужаному о своей правоте. Они 
зашли в кабинет Сизова, где он предметно, на фактах показал, 
что существует некий “лешак”,  который убил из ружья Рохлю, 
замкнув кровавую цепочку. 
	- У нас и описание его имеется, - делился Гордей, -  Он 
несколько раз как грузчик бывал у Михеича. Я беседовал и с 
торговцем, который покупал мясо у егеря. Ещё есть следы от 
обуви на месте преступления, которые ни с одним из убитых не 
совпали. И не только следы...  Есть и некоторые вещдоки.
      Гордей встал и подошёл к сейфу, не спеша открыл, порылся 
и выложил на стол полиэтиленовый пакет с платочком явно ручной 
работы. Он был расшит по краям характерным узором, а  в 
уголочке выделялся текст на украинском языке: “Панасу вид 
неньки”..
      - Этот платок – очень существенная улика! -  всё более 
воодушевлялся Гордей. – Мне пришлось трижды съездить на место 
преступления, чтобы в последний приезд найти в кустах эту 
замечательную вещь! Почему я не нашёл её сразу? Я осматривал 
землю, а платочек неприметно висел на ветке в воздухе, 
прикрытый листьями. Очевидно, преступник вытащил платок, чтобы 
высморкаться или вытереть что-либо и неаккуратно засунул в 
карман, зацепившись за ветку. Теперь я могу об этом человеке 
рассказать очень многое.
	Ужов повёл глазами и изобразил на лице повышенное 
внимание.
	- ...Это мужчина не менее сорока лет,  предположительное 
имя Панас, грузный, рослый, уроженец деревни с украинским 
прошлым, предпочитает одеколон “Шипр”, увлекается или 
увлекался охотой, поскольку хорошо владеет ружьём. Он явно 
следил за Рохлей. Это следует из характера расположения 
следов, которые берут своё начало из противоположных 
направлений. Вес и рост преступника подсказали следы обуви, 
как ты понимаешь. 
	- Ух, ты! – невольно восхитился Ужов, что для него было 
нетипично. – А что ещё, кроме запаха одеколона и имени, 
сообщил платок?
	- А вот по платочку, - сверкнув взглядом, невозмутимо 
продолжил Гордей, - можно достаточно точно вычислить деревню, 
в которой наш Панас родился и, вероятно, жил. Узор и слова на 
платке украинские, деревень с таким населением у нас в 
губернии две. Если не полениться и по ним пройтись, то есть 
вероятность найти родственников Панаса и поиметь о 
подозреваемом полную информацию!
	- Логично! – согласился Егор. – А почему ты решил, что 
Панас покушался  только на Рохлю? Может его целью был Задия, а 
Рохля подвернулся случайно.
	- Такое предположение можно рассматривать, но я его 
отбросил, исходя из следующих соображений. Те же следы в лесу 
показали, что Панас появился в районе поляны почти 
одновременно с  Рохлей, пройдясь по лесу со стороны трассы, 
где остались отпечатки жигулёвских колёс. Рохля пришёл, как я 
уже отмечал, с противоположной стороны, дальше по ходу и тоже 
от трассы, где остались жигулёвские следы, но других покрышек. 
То есть, Панас ехал следом за Рохлей на расстоянии видимости. 
Вот только как они сошлись вместе?...
	- Однако, есть  неувязка... -  с долей ехидства отметил 
Егор. – Почему ты считаешь, что Панас и Рохля не были связаны 
и совместно не “пасли” Задию? Последующие действия Панаса с 
убийством своего подельника для преступников логичны: захотел 
все денежки Задии прибрать себе одному!
	- Панас – это грузчик Тофик, которого Михеич видел два 
раза. Если бы Тофик-Панас был заодно с Рохлей, он бы бывал на 
заимке чаще и их знакомство проявилось обязательно.
	- Резонно! Тогда, - ободрился Егор, - есть доказательная 
база, чтобы разрабатывать этого Панаса, а Михеича отпустить! 
Кстати, я просматривал описание грузчика  – многое сходится с 
Панасом.
	- Остаётся убедить в этом начальника, - с сожалением 
закончил Гордей и добавил: -  И Сироткина надо отыскать...
	- Убедим! Отыщем! – оживлённо проговорил Ужов, блуждая 
взглядом по сторонам, чем вызвал в душе Гордея прежний 
нехороший  холодок.
	Выходили из кабинета вместе. Договорились идти к Пужаному 
тут же, не откладывая. Однако, их намерения неожиданно 
оказались под угрозой, вызванной неординарным происшествием – 
в камере СИЗО нашли мёртвым... Пёсина! Об этом сообщил 
встретившийся по дороге озабоченный дежурный. Услышав новость, 
Ужов стал так вычурно сокрушаться, что Сизов вновь ощутил 
неприятный осадок. “Уж очень переживает? Наверное, болеет за 
общее дело...” – подумалось ему.

	В кабинете Пужаного гремели громы и сверкали молнии: 
Мирон Миронович охрип от ругательств и возмущения, бледнел, 
краснел и неистово размахивал руками перед молоденьким 
милиционером дежурившим в злополучный вечер:
	- Я тебя под суд отдам! Как у Пёсина мог оказаться 
героин? Ты что инструкции не знаешь?... Досмотр надо проводить 
тщательно и всего, что имеется у подследственного!
	Паренёк пытался возражать, но бесполезно. Следователи 
вошли и молча стояли у двери, дожидаясь, когда пар негодования 
выйдет из кипящего начальника. Наконец он начал успокаиваться, 
выпроводил очумевшего дежурного и кивнул вошедшим, чтобы 
садились.
	- Накачался, сволочь,  героином и копыта откинул! – 
устало сказал Пужаный, усаживаясь за стол. – Теперь надо 
разбираться, как такое могло произойти? Посторонний никто не 
заходил. Ты, - ткнул начальник в сторону Гордея, -  Егор, да 
дежурный Петро завтрак приносил.
	- Егор? – удивился Сизов. –  Это же моё дело... Или Пёсин 
к Михеичу имеет какое-то отношение?
	- Были у меня уточняющие вопросы по посетителям Задии и 
его поведению, когда он лечился у Пёсина, - уверенно ответил 
Егор. – Моя-то часть расследования пересекается с делом 
помощника мэра! Лично я уверен, что главврач прятал 
смертельную дозу наркотика на случай, если возникнет 
необходимость расстаться с жизнью. При обыске её не нашли и 
винить в этом некого, потому что эти ребята умеют прятать. А 
сводить счёты с жизнью у него был веский резон: за наркотиками 
наверняка стоят солидные люди, которые провалов не прощают!
	- Так-то оно так, - вытер пот со лба Мирон Миронович и 
недовольно пробурчал: - вот только о посещении Пёсина надо 
было бы предупредить, а то я получаюсь не в курсе, что у меня 
твориться.
	- Не стал лишний раз беспокоить... по пустякам, - 
оправдался Егор.
	“Это не пустяки, - подумал про себя Гордей, - лишились 
главного подозреваемого... Теперь дело о наркотиках может 
развалиться, и Пужаный вместо новых звёздочек получит нагоняй 
и лишиться части старых! Подозрительная смерть...”
	Понимая критичность произошедшего,  Сизов не стал 
высказывать свои мысли вслух. Он уверенно склонялся к тому, 
что Пёсину помогли уйти из жизни, а не он сам так решил.
	Обсуждение ситуации прервал приезд московских коллег. 
Двое энергичных мужчин среднего возраста пожелали сразу же 
вникнуть в суть дела и совершенно не обрадовались потере 
главного обвиняемого и основного свидетеля. 
	Домой Гордей вернулся не просто вечером, а уже ночью.
      		
	На следующий день в кабинете Пужаного собрались к обеду, 
где он сделал ряд серьёзных распоряжений. Дело о наркотиках 
полностью забирали москвичи. Гордею поручалось передать им все 
материалы и максимально способствовать в дальнейшей работе. 
Назначалось внутреннее расследование во главе с самим Пужаным 
по факту гибели Пёсина. 
	- Дело Михеича передавай в суд! – зычно,  по-военному 
строго обратился Мирон Миронович к Ужову. – А то мы возимся, 
как мухи в сметане: жужжим, копошимся, а результата не видно! 
Уже из прокуратуры звонили и генерал Становой из Главного 
управления справлялся!
	По повышенной возбудимости, бледному, осунувшемуся лицу 
было видно, что смерть Пёсина ощутимо ударила по начальнику, 
его планам и надеждам. Ужов переглянулся с Гордеем и осторожно 
начал выкладывать новые соображения, которые вчера обсуждали 
по Михеичу. Сначала начальник ничего и слушать не хотел, 
грозил передать дело другому следователю, зеленел от 
негодования, но когда Гордей высказался, что дело может 
рассыпаться в суде при наличии хорошего адвоката, Пужаный 
сдался... 
	- Ладно... – запыхтел он, дёргая усами, хмуря лоб и 
прикрывая глаза, - убедили... мазурики. Тогда ты, Гордей, 
забирай дело к себе. Даю срок... неделю! Если не найдёшь 
убийцу Задии и сотоварищей, то пиши заявление на расчёт или 
снимай звёздочки. После чего будешь заниматься только 
домашними скандалами, драками бабушек и дедушек! Мелких 
воришек и то не доверю, согласен?
	Сизов усмехнулся, чуточку замялся и согласился. Наиболее 
удовлетворённым выглядел Ужов. Гордею оставалось только 
догадываться о причине душевного подъёма у своего коллеги.
Часть 2. Глава 9. Старые знакомые.
Возврат к оглавлению
ПлохоСлабоватоСреднеХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий (чтобы Вам ответили, укажите свой email)

Ваш адрес email не будет опубликован.

 символов осталось