Глава 6. Возвращение.

      Маленький Саша уверенно бегал по купе спального вагона, 
неутомимо несущего его с отцом к тёплому югу. Мальчик, 
играясь,  влезал на сиденье возле столика и смотрел в окно. 
По его  распахнутым синим глазам и открытому ротику было 
понятно, что малыша очень интересовал, удивлял и занимал 
весь новый, мелькающий за окошком мир. При этом, он 
непрерывно задавал вопросы, чётко выговаривая слова:
      - Папа? А что это за гора такая чёрная?
      - Там, глубоко под землёй, уголь добывают. А горы – 
камни, вынутые из недр Земли.
      - А что такое уголь?
      - Это – чтобы тепло было в домах...  
      Разговор длился долго.
      
      ...Сообщение Семёна о любовной связи с Анжелой, 
предположение, что маленький Саша может оказаться не его 
сыном – стало для Ивана таким сильным потрясением, что 
всколыхнуло всё его существо. Удар был таким неожиданным и 
мощным, что утерянная память восстановилась! Восстановилась 
мгновенно, как чудесное прозрение. В голове, раскладываясь 
по полочкам, пронеслись образы: детство, мама Лукерья, отец, 
приморский город, Таня! ...подземелье в тайге, отец Иоанн, 
Варвара... и катастрофическая гибель староверов...
      Семён с изумлением наблюдал за Иваном, который обретал 
своё имя, своё прошлое.
      - Я, Иов Иванович Норышкин, потомок древнего дворянского 
рода, недоучившийся священник, искатель божьей 
справедливости и истины! – говорил Иов, глядя в небесную 
даль поверх верхушек деревьев.
      Глаза его из тёмных стали синими и бездонными.
      - Ну и дела! – возбуждённо отзывался Семён, испытывая, 
тем не менее,  облегчение.
      Они потом долго говорили. Правда, рассказывал в основном 
Иов. Семён же только восхищённо кивал головой, поражаясь 
услышанному. Необыкновенное чувство возрождения, близкое, 
наверное, к  воскрешению из мёртвых, подавило в Иове 
возникшую неприязнь. Мужчины спокойно, по-деловому, 
договорились решить проблему ребёнка с помощью генетического 
анализа. Уехали на автомобиле Иова как друзья.
      Так судьба Праведника снова сделала резкий разворот. 
Было ли это предначертано свыше, или просто следствие 
неумолимых обстоятельств – простому смертному понять не 
дано. 
      
      Иов не стал сообщать Стиву о своём “воскрешении”, 
посчитав  не уместным дополнительно волновать старика. Да и 
нужно ли ему это вообще? Однако тесть заметил, что Иван-Иов 
переменился, но оценил по-своему:
      - Адаптируешься в новом положении? – вздохнул он, 
заглянув в необыкновенные глаза зятя. – Да, жизнь 
продолжается... Я уже заказал билет и послезавтра улетаю. 
Все необходимые для тебя документы и бумаги приготовил. 
Правда, особняк-дворец пока оставлю за собой: может, вернусь 
когда...  А  остальное - ознакомься, пожалуйста.
      Стив протянул папку с бумагами.
      - Может, не стоит так спешить? 
      - Стоит! Лозовский, кстати, готовит своих людей на 
выборы в парламент страны. Далеко пойдёт, стервец!
      - В парламент страны? Лозовский? Неужели Господь это 
допустит!
      - Господь? – раскрыл глаза Стив. – Ты уже и на Бога стал 
полагаться?... Не поможет.
      - Не нам решать, - задумчиво высказался Иов и, 
простившись, вышел из кабинета.
      
      После чудесного восстановления памяти, Иов решил в корне 
изменить свою теперешнюю жизнь - вернуться к тому, с чего 
начинал. Загорелся сделать это немедля - бросить всё и с 
сыном уехать. Однако остудился... 
      С позиций вернувшихся христианских принципов, идеалов 
справедливости, заложенных с детства, он по-иному взглянул 
на современность. Все сомнения и разочарования, которые 
исподволь произрастали робкими весенними побегами, теперь 
крепли и набирали мощь!
      Попав волей случая в благополучный, элитный слой 
общества, увидев его изнутри во всех противоречиях, плюсах и 
минусах, он по-новому осмыслил наставление Христа: “...как 
трудно имеющим богатство войти в Царство Божие!” Тем более, 
с богатством, нажитым греховными деяниями: подкупом, ложью, 
убийствами.
      Иов наблюдал непосредственно и попробовал своим руками, 
как на деле, а не на словах, используются предприимчивыми и 
жестокими Лозовскими принципы демократии, то есть 
народовластия. Во многом был согласен с журналистом Василием 
Градовым. “Действительно, не может быть демократии в 
обществе, где материальный достаток немногочисленной 
верхушки отличается от достатка остальных граждан в тысячи 
раз! – думал Иван. - Это не демократия – это мираж, химера, 
средство оболванивания и подчинения людей. Лозовские, 
получив власть с помощью “демократических и свободных 
выборов”, реализуют, прежде всего, свой интерес, а не 
народа. Народу дают столько, чтобы не очень роптал или, не 
дай Бог, не вышел из повиновения. А, главное, создаётся 
иллюзия, что каждый может разбогатеть! Может, - с горечью 
думал Иов, - если повезёт, как в рулетке, или если стать 
преступником. А, честным путём?... Самый богатый человек в 
мире,  считает, что бизнес – это игра, которой характерны  
“максимум азарта  и минимум правил”. Минимум правил... то 
есть каждый пытается установить свои правила, ему выгодные!
      Так, где же правда, где справедливость, где то 
устройство общества, которое действительно обеспечит всем 
людям равные права и возможности? В чём корень зла?” – эти 
вопросы давили на Иова. И чем больше он размышлял, тем 
больше хотелось встретиться с Лозовским, взглянуть ему в 
глаза и высказаться...
      
      Время шло...
      Приглядывать и ухаживать за маленьким Сашей помогала 
гувернантка, покладистая, добрая, тётя Люба, бывший учитель 
математики. Она начинала работать ещё при Анжеле и глубоко 
сочувствовала Иову. 
      Неоднозначные чувства остались от проводов тестя. В 
аэропорту, прощаясь, Стив казался весёлым и бодрым, но 
внутренняя подавленность и скрытая горечь мелькали в блеклых 
глазах. И когда Иов со второго этажа аэровокзала провожал 
взглядом идущего к трапу Стива, то бывший глава холдинга 
казался растерянным и... жалким.
      Несмотря на все перипетии, Иов продолжал работать, хотя 
Лозовский уже начал кадровую чистку. Встретиться с Михаилом 
Владимировичем теперь было сложно вообще, а из-за 
надвигающихся парламентских выборов, в особенности. На эти 
выборы новый губернатор возлагал большие надежды, готовясь 
провести в парламент страны своих людей. А там на носу и 
выборы президента! Планы у Лозовского были поистине 
грандиозны.
      Наконец, после настойчивого общения с секретаршей, Иову 
удалось попасть на “высокий” приём.
      
      Сидя в приёмной, Иов обдумывал предстоящую беседу. 
Официальная цель визита – представление некоторых 
предложений по работе холдинга. Но, фактически, Иов хотел 
высказать всё, что наболело, что думал о новом “хозяине 
жизни”.
      - О! Дорогой Иван Семёнович! Рад, очень рад – давненько 
не виделись, - поднялся из-за длинного, широкого стола 
Михаил Владимирович и приветливо протянул руку.
      Иов сразу отметил, как изменился Лозовский: солидность, 
уверенность в движениях, снисходительная улыбка. За это 
время, он чуть-чуть располнел, но полнота только добавила 
внушительности и, даже, некоторой монументальности.
      - Наслышан о событиях в Вашей жизни и хороших – рождение 
сына, и плохих... Позвольте выразить соболезнования...  
Запоздалые, но всё-таки... Присаживайтесь, где удобнее, - 
расшаркивался Михаил Владимирович, подчёркнуто обращаясь на 
“вы”.
      Такой радушный приём слегка смутил. Иов даже замешкался: 
может зря он так строго судит бывшего друга и помощника 
тестя? Но когда приветственная часть закончилась, и в глазах 
Лозовского мелькнули привычные холодные огоньки, Иов 
отбросил сомнения.
      - Итак, вернёмся к цели Вашего визита, - уже другим, 
строго официальным тоном сказал губернатор. – У Вас, Иван 
Семёнович, предложения по работе “Востокинвеста”? Давайте 
коротко, самую суть. Лишнего времени у меня, как Вы 
понимаете, нет.
      - Постараюсь быть краток, - ответил Иов, положил руки на 
стол и пристально посмотрел на Лозовского. – Мне очень 
хотелось посмотреть Вам в глаза, чтобы понять, как чувствует 
себя человек, как он не боится Бога, его кары, достигнув 
высокого положения за счёт гнуснейших, греховнейших деяний!
      - Что-о-о такое? – вытянулось лицо Михаила 
Владимировича.
      - Как можете Вы жить, спокойно работать, спать, 
богатеть, когда на Вашей совести жизни Надымова, Юлии 
Шелестовой, Ясиновского и других... Неужели Вы думаете, что 
за все эти страшные прегрешения Вас не ждёт Божье наказание 
уже здесь, в земной жизни, а не только в Небесной!
      Слова Иова неслись, как звон колокола в зале суда, как 
слова приговора! Лицо Лозовского стало бледнеть, потом 
краснеть, глаза начали наливаться кровью и выпучиваться, а 
дыхание прерываться.
      Дело в том, что Михаил Владимирович был абсолютно 
уверен, что на своём “тернистом” пути к успеху компромата не 
оставил. Он даже постарался забыть, убеждённый в своей 
чистоте перед законом, о каком-то там Надымове, Юле... Зачем 
портить себе жизнь неприятными воспоминаниями. И вдруг! Этот 
никчемный зять, много мнившего о себе американца, 
оказывается, что-то знает. И факты, наверное, есть!
      Иов, разумеется, не знал, что на спринтерской гонке за 
приз богатства и власти, сопровождаемой чрезмерными 
волнениями и заботами, Михаил Владимирович успел подпортить 
своё здоровье. Скачущее давление и периодические боли в 
сердце – становились постоянными спутниками.
      Синие бездонные глаза Иова, обличающие слова, страх за 
разоблачение – подействовали на Лозовского роковым образом: 
он вдруг схватился за сердце, судорожно глотнул воздух и, 
закатив глаза, вдруг скатился с кресла на пол! Иов кинулся, 
но не успел подхватить дёргающееся, издающее стоны, тело 
губернатора. Растерянный, не ожидавший такого исхода, вызвал 
секретаршу. Вместе они попытались оказать первую помощь. 
Потом приехала  “скорая”, и врачи констатировали: 
гипертонический криз с обширным инсультом...
      Лежащий на носилках Лозовский - жалкий, еле живой - 
вызвал в душе Иова горестные чувства, а не удовлетворение. 
“Было бы лучше, если бы осознал он умом и душой падение 
своё, покаялся бы и перед Господом, и перед людьми. А 
талант, свои несомненные способности, посвятил во благо 
другим, а через них – и себе! А так, Бог услышал меня и 
наказал его...”
      Так размышлял Иов, отъезжая на автомобиле от здания 
краевой администрации.
      
      				*   *   *
      Она сидела на бордюре, положив рядом грязные, битые 
костыли, и что-то жевала. Ветер теребил скомканные волосы, и 
гонял у ног пустые баклажки, бумагу и другой мусор. 
Неподвижный, болезненный взгляд был устремлён вдаль, сквозь 
снующих по тротуару людей. Казалось, эта нищенка была 
совершенно не причастна к бурлящей вокруг жизни. 
Отстранённость и безысходность сквозили во всём её облике.
      “Это она. Только почему-то без ребёнка?...”, - подумал 
Иов и, выйдя из автомобиля, стремительно направился к 
женщине. Её искал давно, для чего осмотрел всё мусорники и 
подвалы, находящиеся вблизи офиса.
       
      После того как к Иову вернулась память, он снова 
отрастил усы и бороду, что в сочетании с проникновенным, 
добрым взглядом придало вид священнослужителя. Может 
поэтому, женщина ему не удивилась.
      - Здравствуйте, - учтиво обратился Иов.
      Она окинула “святого отца” безразличным взглядом и, 
продолжая жевать, кивнула.
      - Как Вас зовут?
      - Настя... 
      - Я Вас, Настя, видел с ребёнком и не один раз...
      - Умер... Умер мой мальчик, - сжались её губы.
      - Простите... Я хочу Вам помочь. Не удивляйтесь моим 
словам: удел мой такой – помогать.
      Настя горестно смотрела на Иова и, вероятно, совсем не 
понимала смысла сказанных слов.
      - Дайте же руку!
      Женщина протянула руку и, опершись на костыли, медленно, 
с напряжением, поднялась. Все действия производила 
механически, обречённо, безропотно повинуясь своему 
нежданному благодетелю. Цепляясь костылями об асфальт, 
прихрамывая, направилась к автомобилю. 
      Вопросов не задавала.
      
      ...Настя была счастлива, когда вышла замуж за Сергея, 
мастера ремонтной железнодорожной бригады. Сразу же молодым 
дали однокомнатную квартиру в ведомственном доме.
      Сирота детдомовская, Настя своё счастье восприняла как 
дар за трудные и безрадостные детские годы. Родила через год 
сына. Свою маленькую семью лелеяла и берегла, как самоё 
ценное и святое. И муж отвечал должно: заботился о семье, 
был внимателен.
      Но однажды случилось несчастье: Сергею за хищения на 
железной дороге (которых он в действительности не совершал), 
вместе с другими невинными, присудили длительный тюремный 
срок. Ведомственный дом продали в частные руки.
      Выброшенная с ребёнком на улицу новыми владельцами дома 
Настя оказалась вне общества: уделом её стало бомжевание и 
нищенствование. Ко всем несчастьям добавилось сломанная в 
гололёд нога. Однако, собрав в кулак все свои женские силы, 
решила: во что бы то ни стало, выжить, сохранить сына и 
дождаться мужа.
      Нога срослась кое-как, и пришлось взять в руки костыли. 
Они даже помогали нищенствовать. И ей удавалось кормить и 
растить сына, обитая в подвалах с такими же обездоленными.
      - И не уберегла, - рассказывала за столом в квартире 
Иова Настя, чистая после ванной, аккуратно расчёсанная и 
одетая в халат Анжелы. – Заболел, мой сыночек, воспалением 
лёгких...
      Теперь она не смогла сдержать слёз. А Иов утешал, всё 
более воодушевляясь:
      - Господь послал Вам испытания. Но он милостив и 
справедлив. Наша встреча – тому подтверждение. Вы дождётесь 
мужа, нарожаете детей. Только одно попрошу – примите в своё 
сердце веру... в добро, в людей и... Бога.
      Настя тепло смотрела на Иова и согласно кивала головой, 
никак не веря в то, что с ней происходит.
      - А я уеду к своим... Мне надо осмыслить пережитое и 
понять: где она, та самая, истина? И в чём справедливость 
Божья?
      
                  		*   *   *
      Богатство, доставшееся от тестя, Иов посчитал 
незаслуженным для себя. Избавление от него воспринимал как 
“очищение от скверны”. Поэтому, не колеблясь, отдал его 
женщине с искалеченной судьбой. 
      Оформив на Настю квартиру, счёт в банке, акции, Иов 
забрал маленького Александра и отправился в свой южный 
город. Ему захотелось вернуться в родную деревню. Чувствовал 
себя морально уставшим. Смерть Анжелы – как когда-то смерть 
мамы Лукерьи – воспринял как знак: делал и жил не так, как 
должно! Да и хотелось узнать, как обернулась судьба его 
христианской общины. Образы любимых женщин - Тани, Варвары, 
Анжелы, которых встретил в знаковые моменты жизни - слились 
в один, недосягаемый, но всегда приходящий с нежностью и 
тихой тоской... Вместе с образом мамы, он, этот образ, стал 
его неотъемлемой частью. 
      Под мерный стук колёс, прижимая спящего сына, Иов 
вспоминал картины  детства, переживал предстоящие встречи. 
За своего сына, его родство был спокоен: результаты 
генетического анализа подтвердили отцовство Иова.
      
      Город, с которым было связано столько событий, поразил! 
Появилось много высотных современных зданий. Дороги, 
особенно в центральной части, сверкали свежим асфальтом, а 
тротуары во многих местах были выложены узорчатой плиткой. 
Не узнать было и набережную. Плитчатый тротуар, кованые 
скамейки, изумрудные газоны с пальмами, евроздания, 
многочисленные кафе, сверкающие вывесками и яркой рекламой, 
изменили и осовременили её облик.
      - Хочешь прикоснуться к морю? – восторженно улыбаясь, 
спросил Иов, когда они с Сашей шли по этому великолепию.
      - Хочу! Оно такое... – захлёбнулся от восторга мальчик.
      Не дожидаясь отца, опрометью кинулся по ступенькам к 
берегу и, взяв босоножки в руки, с весёлым криком побежал по 
набегающим волнам.
      Потом, подкрепившись в кафе, на такси отправились за 
город, туда, где Иов оставил своё детище - христианскую 
общину. И здесь всё было новым и незнакомым. Там, где к 
лагерю вела еле заметная грунтовка, теперь тянулась широкая 
асфальтовая дорога. В её конце такси упёрлось в кованые 
решётчатые ворота. За ними виднелось двухэтажное здание, 
выкрашенное в жёлтый цвет и увенчанное еврокрышей. 
      “Может, не туда приехали?”...  Но, оглянувшись, увидел 
знакомый лесок, холм, с которого катались на санках, и 
кольнуло в груди воспоминаниями о первой любви... “Оно...” – 
разволновался Иов.
      Однако  долговязый охранник, одетый в униформу защитного 
цвета, охотно отвечая на вопросы, пояснил, что все эти 
строения к христианской общине отношения не имеют.
      - Это административное здание фирмы, занимающейся 
разведением пушных зверей. По-моему, была здесь раньше 
какая-то лечебница, но лет пять, как она закрылась, а все 
здания вместе с землёй были выкуплены нашей фирмой.
      Видно парень соскучился по общению, поэтому был 
словоохотлив. Иов внимательно слушал и с горечью обдумывал, 
как быть дальше. И тут увидел, как из здания вышел и 
направился к воротам – Костя Берестов! Он очень изменился:  
раздался в плечах, пополнел, был одет в фирменный комбинезон 
– но Иов узнал своего подопечного.
      - Костя! – крикнул он и замахал руками.
      С робкой улыбкой, будто стесняясь чего-то, парень 
направился к воротам. Приостановился и крепко обнял Иова.
      - Праведник! А мы тебя давно... похоронили...
      - Жив я. И не сам – с сыном, вот.
      - Это твой сын? – искренне обрадовался Костя, взял 
мальчика на руки и тут же предложил:
      - Идёмте ко мне: у меня тут своя комнатка в конторе 
имеется. Угощу, чем Бог послал, и поговорим - столько не 
виделись!
      
      - Известие о катастрофе стало для нас шоком. Больше всех 
убивалась Таня, - неторопливо рассказывал Костя, угощая  
гостей всем, что нашёл в холодильнике. – У неё случился 
нервный срыв. Даже в больнице лечилась. Слава Богу – 
обошлось. Вернулась и до последнего оставалась в общине. Не 
верила, что ты погиб... Если б не Фёдор Гвоздев – ударял за 
ней очень – то и сейчас работала бы со мной. А так, 
отказалась от его ухаживаний и однажды уехала. Вот только не 
сказала  куда...
      - Да, - потемнел Иов, - а что же было дальше? Где 
остальные?
      - Без тебя всё начало глохнуть, особенно, лечение психов 
и наркоманов. Сергей с Виталиком упёрлись в бизнес, 
кроличий. Мы бы и сами, наверное, развернулись неплохо, да 
нашлась фирма – есть слушок, что с мэром связанная -  
которая добровольно-принудительно, задёшево, выкупила всё 
целиком. Мне удалось устроиться к ним на работу заведующим 
фермой кроликов и получить вот эту комнатку. 
Административное здание, как и асфальтовую дорогу, фирма уже 
выстроила сама. К кроликам добавили: выдр, ондатр и ещё 
много чего. Сергей с Виталиком уехали в столицу налаживать 
новый бизнес. По-моему, что-то в области связи. Остальные 
разъехались кто куда.
      - Жаль, что так получилось, - печально вздохнул Иов. – 
Но, судя по тебе, не напрасны были труды наши, а?
      - Ещё бы! – горячо подхватил Костя. – Чтобы очень 
верующим не стал, но иконка, как видишь, в углу висит, и 
молюсь перед сном и по праздникам... Подыскал себе невесту - 
скоро женюсь! Очень буду рад, если приедешь на свадьбу.
      - Не обещаю, но возможно...
      - Нет-нет! Приезжай без возможно! Ты для меня как 
талисман, как напутствие для счастливой семейной жизни. Я-то 
всё рассказываю, а ты, как выжил и как жил эти годы?
      Иов задумался... Рассказывать обо всём, что испытал, не 
хотелось – настроение не ко времени. “Зачем ему мои 
подробности? – подумал он. – Я и сам не разобрался во всём 
до конца... “
      - В авиакатастрофе выжил – Господь спас. Жил у 
староверов в тайге, была потеря памяти. Попал в 
состоятельную семью, женился. Родился сын, а жена... умерла 
после родов.
      - Выпало тебе, - посочувствовал Костя. – Какие 
дальнейшие планы?
      - Поеду к своим, в деревню, сына с его корнями 
познакомлю: отец у меня там, родственники... Отдохну душой, 
а дальше... видно будет.
      
      Провожая утром гостей, Костя долго не выпускал из рук 
мальчика, а потом с волнением тряс руку Праведнику.
      - Смотри же, жду на свадьбу, да и, вообще, заглядывай, - 
блестели Костины глаза.
      Налетевший  ветерок заиграл листьями деревьев и запел 
грустно, прощально.  Взяв сына на руки, Иов развернулся и 
бодро зашагал по дороге. Костя ещё долго, с затаённой 
печалью, смотрел в след удаляющейся паре.
      
      				*   *   *
      Отец никак не мог поверить, что сын вернулся, да и ещё с 
внуком. Постаревший, ссутулившийся, Иван встретил нежданных 
гостей у ворот. Он то горячо обнимал Иова, то брал на руки 
внука, то опять обнимал сына. Невольные слёзы стекали по его 
тёмным, загорелым щекам, оставляя кривой светлый след. 
      - Не чаял свидеться. Куда же ты запропастился?
      - Рассказывать долго. Потом, как-нибудь... Веди-ка лучше 
в дом – соскучился я по родному...
      Однако подошли соседи. Иов поздоровался за руку с 
каждым, расспросил про житьё-бытьё, отметив про себя, что 
многие постарели, другие подросли, а некоторых не узнать.
      Приезд Иова отмечали прямо во дворе. Своих столов не 
хватило, поэтому пришлось позаимствовать. Соорудили один 
огромный стол, собрали всех, кто смог прийти, чтобы, как 
положено по деревенским обычаям, достойно отметить встречу.
      Маленький Александр быстро освоился и крутился с 
детворой по двору в какой-то детской игре. Иов, слегка 
опьяневший от домашнего вина, благостно рассматривал 
знакомые лица.
      “Вот, оно, моё родное, близкое и понятное! – с тихим 
пафосом текли мысли. – Моя Родина, какая бы она ни была – 
полунищая, полуобразованная, рано стареющая от нелёгкого 
крестьянского труда – манит и тянет к себе. Здесь моё 
прошлое: родители, предки, их могилы и незабвенная память о 
них. И мама...”
      Когда Иов вошёл в родительскую избу, то первым делом 
подошёл к портретам родных и близких. Они занимали всю 
глухую стену. Задержался перед образом мамы Лукерьи, 
испытывая сложные чувства. 
      - Давно был на могиле мамы? – спросил у отца.
      - Я часто к ней хожу, - с грустью ответил Иван и добавил 
суетливо: – А то, как же, могилкам, как и всему, нужен 
порядок и присмотр. Да и мне уже скоро пора к ней...
      - Хочу сходить - поговорить, поклониться...
      - Сходи.
      Потускневший портрет прапрадеда, Александра Норышкина 
вызвал вихрь мыслей и воспоминаний. От них повеяло тягучей 
тоской, как веет от былого, которое не забывается с годами, 
покрываясь дымкой недосягаемости и душевной боли.
      
      Не сразу нашёл “свою” поляну. Она стала другой: сузилась 
от зарослей ивняка, дикой малины, откуда-то взявшихся пней – 
но это была она, его поляна! Присев на корточки, глядя в 
искрящиеся синие глаза сына, сказал:
      - Запомни, сынок, это место на Земле! Это удивительная 
поляна: если лечь на её пушистую траву и посмотреть вверх, 
то появится ощущение необычного полёта. Благодатные 
божественные чувства посетят тебя, будто пообщаешься с самим 
Всевышним.
      - Это тот, что всё создал и всем управляет? – широко 
раскрыл глаза мальчик.
      - И который милует и карает.
      Они улеглись на мшистую землю, прижались друг к другу и 
устремили свои взоры ввысь. Иова охватило горячее волнение и 
вдруг остро показалось, что сейчас услышит, как из глубины 
леса донесётся:
      - Ау! Сынок – отзовись!
      “Я здесь, мама! – мысленно откликнулся он. – Я вернулся. 
Вернулся, чтобы осмыслить пережитое и начать всё заново, 
потому что познать до конца истину, справедливость Божью – 
невозможно! Всё так сложно и противоречиво...”
      Уходящие вверх верхушки деревьев обрамляли небесную 
глубину и манили к себе души двоих близких людей, наполняя 
их немеркнущим светом вечных ценностей, связывая воедино 
Земное и Небесное!
      
      			Конец.
Возврат к оглавлению
ПлохоСлабоватоСреднеХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий (чтобы Вам ответили, укажите свой email)

Ваш e-mail не будет опубликован.

 символов осталось