Глава 5. Противники.

	- Человеческое тело прекрасно – но, если в нём нет души, 
мысли, чувства разумного – оно просто кусок костистого мяса! – 
Так говорил в микрофон Серафим, стоя на высокой, широкой 
сцене, расположенной на футбольном поле столичного стадиона. 
По бокам тусклыми пятнами отсвечивали объективы телекамер, 
щёлкали фотоаппараты, сверкали вспышки и протягивались руки с 
диктофонами и микрофонами.
	Чаша стадиона была заполнена до отказа! Она шумела, 
гудела, роптала, как всегда бывает в дни знаменательных 
футбольных матчей. Только сейчас люди, в основном молодёжь, 
собрались по другому поводу: большой сбор проводила “Магия 
тела вселенского”. Должна выступать сама Демона Фатум! 
Появление Серафима в программу тусовки не входило...

	Месяц, предшествовавший этому “стадионному” фестивалю 
идей “Магии тела”, был насыщен событиями. Демону с 
маниакальной настойчивостью осаждали фоторепортёры и 
журналисты со всех сторон света, а её ближайшее окружение 
пополнилось новыми поклонниками и последователями. Гошу по 
настоянию Грабовского заменил Илья Муров, а к нему на 
добровольных началах поступили в подчинение два красавца, 
международные призёры по боди-билдингу, итальянец Марио и 
грузин Вано. Оба были без ума от Мессии-красавицы. Но главной 
достопримечательностью свиты стал актёр, голливудская звезда, 
Джон Кейн! - Демона просто купалась в своей нарастающей 
скандальной славе среди многочисленных почитателей-поклонников 
и в гуще мировых СМИ. 
      Джон влюбился в неё во время приезда в столицу, совершая 
мировое турне после триумфального шествия по земному шару 
нового американского боевика, в котором, естественно, сыграл 
главную роль. Двадцатилетний “Аполлон” увлекался всем, что 
доставляло плотские, чувственные наслаждения. Пресытившись, 
несмотря на молодость и короткий “звёздный” стаж,  стандартным 
ассортиментом американской кухни удовольствий, парень искал 
чего-то новенького, из ряда вон выходящего. И вот в этой, 
неизвестной для него, столице нового государства ему 
предложили сходить на вечеринку “Магии”...
      Джон был ошеломлён! Такого распутства, раскрепощённости  
нравов, сексуальной изобретательности ему и в самых 
извращённых, тайных фантазиях не приходило в голову. А когда 
его познакомили с апологетом, лидером “новой религии”! - то 
актёр сомневался не долго и остался рядом с этим идолом 
невероятной красоты и притягательности. Кейн стал тенью 
Демоны, уступая разве Чудику, который свою любовь к хозяйке 
выражал по-своему, по-шутовски...
      А Грабовский страдал...
      С предметом своей страсти практически не встречался, а 
наблюдал за ней со стороны, ожидая, “когда же этот вертеп 
закончится”. Он всё ещё надеялся вернуть Демону, хотя бы с 
помощью денег, которые ей регулярно, безропотно, по первой 
просьбе, предоставлял. Эммануил понимал - делает не то, им 
просто играют и используют, но даже миг встречи с любимой, 
желанной женщиной был для него как бальзам на рану, как 
успокоительное от сердечной боли и нытья незаживающей раны.
      Та ночь в Сапфире, где она позволила притронуться к себе, 
испить глоток её страсти, неги, сладости, исходящей от каждой 
частички тела, стала незримой цепью, приковавшей навсегда к 
Демоне. И хотя она отдалялась, занятая своими делами и новыми 
поклонниками, Эммануил продолжал заботиться о ней, что 
выражалось не только в финансах. Он предложил ей своего 
телохранителя Илью Мурова, как более надёжного, чем глуповатый 
Гоша. Грабовский справедливо полагал, что с ростом 
популярности новой Мессии, угрозы её безопасности также 
возрастут. Демона как должное приняла заботу своего 
покровителя и любовника. Она даже уделила ему время, проведя 
вечер в ресторане. Танцевала с ним, улыбалась своей 
завораживающей полуулыбкой, покровительственно обнимала и  
позволяла целовать ручки, но не более того. Однако, и этим 
милостям королевы своей любви мужчина был бесконечно рад.
      
      Поначалу Джон Кейн ей очень понравился - Демона даже 
слегка влюбилась, чего с ней давно не случалось. Проводила с 
ним время в особняке у Серафима. Ей вдруг захотелось, чтобы 
этот загадочный парень увидел, какая она непутёвая, как 
покоряются ей даже американские звёзды! 
      Приезжала, убежав от прессы, только с Джоном и Ильёй. 
Телохранитель коротал время или с Серафимом, или у экрана 
телевизора на первом этаже. Во взгляде, который она мимоходом 
бросала на Серафима, сквозило превосходство принцессы над 
слугой, торжество красоты над ничтожеством и что-то ещё 
презрительное, унижающее... В ответ Серафим демонстративно 
кривил губы, давая понять, что ему безразлично происходящее с 
его хозяйкой, хотя в душе кипело, колотилось и грозило 
взорваться. 
      Такое незримое психологическое состязание мучило парня, и 
он обдумывал, как исполнить то, на что указал старик в 
последнем видении. Кое-что он уже делал: усиленно занимался в 
тренажёрном зале, бегал по утрам. Да – именно бегал! 
      После памятного приезда Демоны, когда Чудик напомнил 
Серафиму о его физических  недостатках, он внимательно 
рассмотрел себя оголённого перед зеркалом и пришёл к 
неожиданному выводу – всё не так плохо! Нога была короче, 
потому что не полностью выпрямлялась. Отсюда и сутулость. 
Окрылённый пришёл в тренажёрный зал. Примерился к снарядам, 
покачался на турнике и составил свою систему физических 
упражнений и нагрузок, с целью вытянуть левую ногу и 
распрямить спину. В основу положил турник, тяжести и 
упражнения на растяжения. Он так увлёкся воплощением своей 
системы, что первые успехи даже не отметил. Согнутая нога уже 
через несколько недель почти полностью выпрямилась, а изгиб 
позвоночника стал заметен слегка и уже не был похож на горб. 
Тогда же Серафим начал бегать, небыстро, как бы примеряясь, но 
постоянно увеличивая как расстояние, так и скорость.
	Его не покидала мысль о наставлении старика из видения о 
необходимости действовать! Что имелось в виду, он скорее 
чувствовал, чем конкретно осознавал. Влияние Демоны и её 
“Магии” нарастало! Телевидение и пресса страны чуть ли не 
ежедневно сообщали о росте алкоголизма, наркомании, числа 
заболевших СПИДом и другими болезнями, в основе которых лежала 
деградация личности и человека как такового. Росло число 
самоубийств, причём массовых. Заметной становилась количество 
людей апатичных, безразличных к любому виду деятельности, к 
проблемам земным и даже обыденным. Они требовали, как в 
древнем Риме, зрелищ, наслаждений и разнообразных 
удовольствий. Проституция всех видов просто захлёстывала 
страну. И, самое удивительное, правительство и власть вели 
себя инертно, пассивно по отношению к этой вакханалии, ведущей 
к уничтожению собственно государства. Будто кто-то 
заинтересованный удерживал их от адекватных действий. 
	Возможно, не одна бурная деятельность Демоны была тут 
причиной, но Серафиму казалось, что всё из-за неё. В душе его 
зрела ненависть и протест. Что он мог сделать один?... Ему 
показалось, что может. Достаточно выйти к этим оболваненным 
массам и убедить, что душа и разум важнее всяческих плотских 
удовольствий. Человечеству дана великая миссия – познать 
Вселенную и покорить её! А кто-то хочет отвлечь от этой 
спасительной миссии. И не только отвлечь, но и сгубить род 
человеческий, окунув его в пучину “низменных страстей”!
	И вот он стоит на импровизированной сцене и пытается 
довести до наэлектризованной толпы свою правоту, своё видение, 
и разоблачить то пагубное, что несёт развратная, извращённая 
“Магия тела”.
	
	Появление Серафима было настолько неожиданным для Демоны, 
что она некоторое время просто оторопело смотрела на парня и 
даже пыталась вникнуть в его речь. В голове у неё проскочила 
мысль о предупреждении Отродья сатанинского о некоем опасном 
противнике. “Неужели это он? – вслушивалась красавица и 
внимательно вглядывалась в наглеца. – Однако, он изменился! 
Даже неплохо смотрится на сцене со своими длинными волосами, 
разрумянившимся лицом и страстным взглядом... Но какой нахал! 
Занимался бы домом и прислугой...”
	Пока Демона предавалась своим мыслям, к ней подошёл, 
сверкая стёклами очков, главный её теоретик и идеолог, по 
имени Исаак (тот самый “философ”, которого слушал Тополев на 
собрании “Магии” в клубе строителей). Наклонившись, теоретик 
зашептал:
	- Демона Филатовна! Вы что-нибудь можете сказать по 
поводу этого оратора? Мне кажется, он несёт не туда, не по 
нашей спирали, и может провалить с таким трудом организованное 
мероприятие. Трибуны уже ропщут...
	- Сейчас... – махнула головой Миссия и оглянулась на своё 
сопровождение.
	Кроме Джона, который восторженно, по-детски глупо 
улыбался, не понимая происходящего, и красавцев Марио и Вано, 
здесь находился целый ансамбль девушек, разодетых в стиле 
танцовщиц французских кабаре. Были и знаменитые рок-группы, 
певцы и певицы – всё, что должно быть существенным и логичным 
довеском выступлению “богини”. “Пора кончать с этим 
безобразием!” – вышла из оцепенения Демона и сделала шаг к 
Серафиму - он произносил речь в нескольких шагах от неё. Она 
одарила трибуны своей, ставшей уже знаменитой, полуулыбкой и 
положила руку на плечо оратора. Хотела что-то сказать, но так 
и не смогла. Сейчас, на этой сцене, под многоголосый гам 
людей, она вдруг взглянула в устремлённые к трибунам глаза 
Серафима, увидела вблизи его лицо... И что-то поразило её, 
пронзило, впилось в грудь, запекло и ослепило! Она пошатнулась 
и прикрыла глаза рукой...
	А Серафим, не обращая внимание на движения своих 
оппонентов, продолжал говорить. Он не видел, как к Демоне 
подскочил Джон с красавцами атлетами, как девушки из ансамбля 
замерли на месте (до этого они подтанцовывали), и появился 
Чудик.
	Из всех он оказался самым находчивым.
	- Музыку! – крикнул он кому-то и грянул такой ритм 
барабанов, что Серафим наконец остановился.
	Тут же появились крепкие парни и настойчиво-вежливо увели 
его со сцены. Концовка выступления прошла так стремительно, 
что через несколько секунд толпа уже неистовствовала, созерцая 
“Ламбаду” в исполнении популярного танцевального ансамбля. 
Только танцоры были одеты слишком вольно, даже для 
французского кабаре...

      			*  *  *
	За окном было уже темно, выглядывали звёзды, а Серафим 
взволновано ходил по коридору особняка. Он ждал Демону! То, 
что она  должна приехать, сомнений не вызывало. Он продолжал 
переживать, перемалывать в мозгах и душе свой отчаянный 
поступок: ведь до сих пор некогда не приходилось выступать 
перед такой разнородной и огромной массой. Насколько удалось 
убедить, изменить хоть кого-то из одурманенных людей и увлечь 
своей мыслью, как ему казалось, абсолютно верной? Этого пока 
не знал... Покажет время... Иногда он впадал в отчаяние от 
осознания: как он наивен в своих устремлениях! Ведь нельзя не 
согласиться, что дух и материя, то есть разум и плоть, - 
едины! Чтение философских книг прошло не даром. Да и что может 
изменить он один, его единственное выступление?... И тут же 
гнетущее настроение изменялось на восторг от собственной 
смелости... Потом опять опускались руки...
	И она приехала... одна... с Ильёй, который остался во 
дворе побеседовать с охранником. Вошла в дом стремительно, как 
гроза, как калифорнийский торнадо! В глазах сверкали молнии, 
губы с трудом сдерживали рвущиеся гневные слова, а ноздри 
тонкого носа пульсировали, раздуваясь и сокращаясь в такт 
прерывистому дыханию. Даже лакированная высокая причёска 
раскачивалась грозно и недвусмысленно...
	- Как... ты... посмел мне испортить такое важное 
мероприятие? – шевеля только губами, почти не разжимая зубы, 
бросила она гневные слова Серафиму. – Твоё дело служить мне, 
моим прихотям. Быть слугой! А ты вознамерился!...
	Серафим слушал Демону и не понимал, что с ним 
происходит... Такой красивой он ещё не видел эту ненавистную, 
похотливую развратницу; безжалостную, жестокую повелительницу 
мужчин. Её пылающие негодованием глаза излучали неистовый 
свет, который тонко оттенял правильные черты лица, изгибы 
носа, рта, подбородка... Во всём этом мелькало, выуживалось из 
глубин подсознания что-то знакомое, близкое! Последнее 
особенно поразило парня.
	Демона, наконец, обратила внимание, как менялось 
выражение лица Серафима – от упрямого, презрительного, 
вызывающего, до расслабленного, удивлённого и неожиданно... 
доброго! Она убавила тон и даже присмирела...
	- Ты... ведь управляющий... в моём доме...
	И парень вдруг смущённо улыбнулся:
	- Одну секунду!
	- Что ещё?... – успела прошептать угомонившаяся фурия, 
как Серафим поспешно вышел и тут же вернулся - с букетом 
степных цветов!
	- Это простые цветы... Но они прекрасно пахнут... – 
продолжая смущаться, он протянул ей букет.
	Пока она брала цветы, машинально вдыхала их ароматы, 
Серафим продолжил её удивлять:
	- Ты проголодалась, а у нас сегодня на ужин жареный карп!
	- Карп?... будто не веря сказанному, совсем утихомирилась 
разбушевавшаяся волна, превратившись в неслышимый, лёгкий 
всплеск...
	- Знаешь, Демона, мне хочется поужинать с тобой вдвоём. Я 
не могу объяснить это нескромное желание слуги, но... 
хочется... – и он опустил глаза.
	Девушка моргала глазами, глубоко, взволновано дышала и с 
повышенным вниманием рассматривала парня. То, что она увидела 
в нём тогда, на сцене, вновь ожило и усилилось. “Почему я 
раньше не замечала, какое у него правильное, истинно мужское 
лицо, от которого веет силой, внутренней, неумолимой...” – 
думала Демона, ощущая, как уходит злость и раздражение, а 
душу, всё её существо наполняет что-то новое, звенящее, 
растворяющее теплом и спокойствием...
	Сначала робко, а затем смелее, она улыбнулась и 
расслаблено опустила плечи:
	- Пожалуй ты прав: день был тяжёлым и надо подкрепиться.
	- Прошу, госпожа!
	Такой галантности и учтивости Серафим в себе пока не 
замечал: он мягко взял Демону под руку и лишь слегка 
прихрамывая повёл её наверх, в столовую. Будто сговорившись, 
они не вспоминали о предшествовавших неприятных минутах, а 
говорили о... еде!
	Кухарка, быстро сориентировалась, и, пока недавние 
оппоненты увлечённо, будто не виделись много лет, беседовали, 
подала холодные закуски с белым вином, и споро занялась 
карпом.
	- У нас в детском доме еда была на первом месте! – не 
сводя блестящих глаз с Демоны, азартно, с ясной улыбкой, 
рассказывал Серафим.
	Девушка сложила руки на груди, выпрямилась и внимательно, 
с неподдельной заинтересованностью, слушала. В этот момент её 
слабая улыбка и выражение глаз излучали таинственность и 
загадочность знаменитой Джоконды кисти великого Леонардо. 
	- Доходило до смешного, - совсем разгорячился парень. - 
Вечером, перед тем как лечь спать, у всех просыпался аппетит. 
Пошарив по тумбочкам и не найдя ничего съедобного, мы 
организовывали войсковую операцию под кодовым названием “Голод 
не тётка”! Её цель - тайное проникновение в столовую! Отбирали 
самых смелых и отчаянных и засылали их добыть что-нибудь 
вкусненькое - часто, просто хлеба с луком – у поваров ночной 
смены.
	- И это было связано с риском? – улыбалась глазами 
Демона.
	- А то как же! Нужно было незаметно пройти посты 
дежурного воспитателя и сторожа школы. В случае неудачи, 
“разведчиков-добытчиков” ждал на следующий день нагоняй от 
директора... Так что поздний ужин доставался непросто... Но 
зато потом, при удачном исходе, каким казался вкусным кусок 
чёрствого хлеба и затасканная, замусоленная, с прилипшими 
крошками, головка лука!...
	Отпив глоток вина, девушка зарумянилась, вдруг 
посерьёзнела и с грустью произнесла:
	- Бедненький... У тебя погибли родители... – глаза у неё 
потускнели. – Это неродные, а куда девались родные?
	От этих участливых слов Демоны, её затянувшихся поволокой 
глаз, у Серафима вдруг перехватило горло, весёлое настроение 
улетучилось и сердце забилось так учащённо, что казалось его 
звук эхом отдавался в голове и гулко разносился по столовой. 
	- О своих, как говорят, биологических родителях, я узнать 
не успел... Мои, новые, все сгорели, когда я был маленьким...
	- А я ведь тоже безродная... – прояснив взор, задумчиво 
произнесла Демона. – Знаю только, что меня удочерили в 
младенческом возрасте...
	Серафим вскинул глаза и пристально посмотрел на девушку. 
Ему привиделось в этот миг что-то близкое, до боли знакомое! 
Будто сидела перед ним... Ева... Он мотнул головой, словно 
освобождаясь от наваждения. Вихрь мыслей и воспоминаний 
стремительно пронёсся и улетел...
	- Мне пора... Так всё неожиданно... – она засуетилась, 
торопливо допила вино и встала.
	- Да-да! – поднялся и Серафим. – Я благодарен тебе за 
этот вечер. Всё действительно произошло неожиданно. Ты 
оказалась такой... – он запнулся.
	Демона встряхнула головой, поправила причёску и 
попыталась принять прежний, надменно-высокомерный, вид. Но 
получилось у неё плохо. В глазах вновь мелькнула искорка, 
когда она взглянула на Серафима, и её лицо посветлело. Девушка 
сделала шаг к нему, порывисто поцеловала в щёку и стремительно 
вышла. Парень остался на месте в глубоком недоумении и сильном 
волнении. Медленно, невероятно трепетно, дотронулся до того 
места, где ещё осталась влага и тепло её губ, и, глубоко 
вздохнув, улыбнулся...

			*   *   *
	Море бурлило, но как-то весело, игриво. Оно без устали 
забавлялось водорослями, ракушками и мелкими рачками. 
Выбрасывало их на берег, накрывало пеной и опять смывало в 
тёмно-зелёную глубь. Солнце было таким слепящим, что, 
казалось, полыхало небо, застывшие серебристые облака, парящие 
белые чайки и сама, волнующаяся водная стихия! 
	Серафим шёл по берегу, вдыхал полной грудью влажный, 
солёный воздух и не отрываясь любовался морским пейзажем, 
будто сошедшим с картин Айвазовского. Время от времени он 
поглядывал на сушу, ожидая появления роковой красавицы-
повелительницы. Он шёл уже долго: очень хотел её увидеть...
	И вот вдали послышались, нарастая, звуки литавр, 
показались острия копий, а затем знакомая, но обновлённая 
процессия: воины, музыканты, шут и темнокожие мужчины с 
носилками на руках. Только носилки теперь были другими. На них 
был установлен шатёр. Кто в нём находился, пока не было видно. 
	Процессия остановилась... Воины выстроились в ряд, перед 
ними расположились музыканты и прыгающий с бубенцами шут. 
Темнокожие слуги осторожно опустили ношу и почтительно, со 
смиренными, торжественными лицами отошли в сторону. Раскрылся 
шатёр и из него вышла знакомая красавица во всём белом и 
парень, одетый в чёрный костюм и белоснежную рубашку. Длинные, 
светлые волосы спадали на плечи молодого человека, а лицо его 
излучало радость! Он придерживал девушка за руку и не сводил с 
неё глаз. Только парочка ступила на песок, как грянула музыка. 
	“Так это же свадьба!” – остановился Серафим, различив 
знакомые звуки марша Мендельсона. От волнения у него задрожало 
внутри и перехватило дыхание: “Что в этот раз выкинет эта 
изобретательная в своей жестокости повелительница?” Он уже не 
слышал моря и полностью был поглощён разворачивающимся 
действием. В висках пульсировало, и кровь горячими толчками 
выбрасывалась из сердца, разносилась стремительным потоком, 
грозясь порвать жилы и вены...
	Тем временем слуги расступились в два ряда, стали хлопать 
в ладоши и издавать гортанные крики, а молодожёны рука об руку 
под эти разнородные звуки пошли к морю. За ними увязался шут: 
он стучал в бубен, возносил здравицы, кувыркался, в общем 
проделывал клоунские штучки.
	Перед самыми волнами парочка остановилась и повернулась. 
Только сейчас подрагивающий Серафим рассмотрел роковую 
красавицу! Освещённая со спины солнцем, как ореолом, она 
счастливо улыбалась, царственно держала голову и плечи. Белая 
фата развевалась на ветру и изредка касалась её лица... “Это 
же не Демона! Не Демона!...” – рванулся из горла беззвучный 
крик, неистово заколотилось в груди, а глаза укрылись влагой. 
Серафим с блаженной улыбкой юродивого без сил опустился на 
песок. Он смотрел на эту церемонию и испытывал до 
бессознательности расслабляющее чувство облегчения...
	- Горько! – закружился шут вокруг молодых. – Горько! - 
подхватили воины, музыканты, слуги и... море, отозвавшись 
неожиданным эхом! 
      
      ...За окном мерцал лунный свет, мерно поскрипывал сверчок 
и умиротворённо тикали часы. Серафим лежал с открытыми 
глазами. Его грудь равномерно, но интенсивно, поднималась и 
опускалась. В глазах стояли слёзы: он продолжал переживать 
прошедшее видение. “На кого же был похож жених? По-моему, я 
его где-то видел...” – улетала в облака затуманенного сознания 
обрывочная мысль.
Часть 3. Глава 6. Перемены?
Возврат к оглавлению
ПлохоСлабоватоСреднеХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий (чтобы Вам ответили, укажите свой email)

Ваш адрес email не будет опубликован.

 символов осталось