Глава 4. Выборы.

      Стив Бэдман, как истинный американец, сидел в мягком 
кожаном кресле, бесцеремонно положив ноги на стул, и курил 
настоящую кубинскую сигару. Напротив него, в таком же 
кресле, расположился Иван и неторопливо, по глотку, отпивал 
апельсиновый сок из хрустального бокала. За окном 
свирепствовала необычная для Сибири жара. Но в домашнем 
кабинете  было прохладно, благодаря незаметной, но 
эффективной, работе кондиционера.
      Говорили о предстоящих осенью губернаторских выборах. 
Для Ивана стало неожиданностью, что кандидатом на пост 
хозяина края выдвинули -   Лозовского! Которого теперь нужно 
было всячески поддерживать, приложив немалые усилия и 
деньги.
      
      Выдвижение Михаила Владимировича было тем более 
неожиданным, что первоначально предлагалась кандидатура 
директора одного из крупнейших предприятий холдинга – Бокова 
Владимира Филипповича. Иван знал этого человека, так как 
неоднократно сталкивался по работе, и симпатизировал ему, 
считая его грамотным, волевым профессиональным 
руководителем. Да и в столице Боков был известен. И, вдруг, 
такой поворот!...
      Наслаждаясь сигаретным дымом, Стив уговаривал, вернее, 
предлагал,  Ивану стать помощником начальника предвыборного 
штаба. Умение располагать к себе людей, особенная манера 
разговаривать и воздействовать на собеседника – для 
агитационной работы были неоценимыми качествами, как раз 
присущими зятю. 
      А возглавил штаб приглашённый из столицы известный 
политтехнолог Ясиновский Олег Ефремович, тридцатилетний 
юрист и уже довольно опытный адвокат. Свой взлёт в карьере 
он начал с процесса, где сумел добиться оправдательного 
приговора одному крупному чиновнику, уличённому во 
взяточничестве и злоупотреблении служебным положением
      Иван уже познакомился с Ясиновским, что оставило 
неоднозначное впечатление. Откуда она взялась, эта 
неоднозначность, и сам понять не мог. Энергичный, волевой, 
Олег Ефремович без раскачки взялся за дело. Но было в его 
облике, иногда резких выражениях, в столичной спесивости – 
такое, что оставило неприятный холодок. 
      А тут ещё кандидатура Лозовского! Трагическая гибель 
Юлии Шелестовой потрясла Ивана, впрочем, как и многих. Ивану 
ясно вспомнился и отчётливо представился тот юбилейный 
банкет, на котором он активно содействовал сближению 
Надымова и Юлии. Как же был весел и счастлив Виктор 
Павлович! Да и Юля выглядела соответственно. Тогда Иван не 
задумывался над смыслом их знакомства, зная со слов 
Лозовского, что оно, это знакомство, будет очень полезно для 
фирмы.
      “Два одиноких человека, пусть и с разницей в возрасте - 
такое встречается часто - объединят свои жизни. Что в этом 
плохого? Тем более, с пользой для общего дела”, – размышлял 
тогда Иван. А сейчас те благие события проявлялись в ином 
свете. Он не видел пока прямой связи между смертью Надымова, 
гибелью Юлии и вхождением компании “ЗапСибнефть” в холдинг 
Стива, но что-то беспокоило... Исподволь, в Иване, как комок 
грязного снега, лепился неприятный, гаденький комочек. Этот 
комочек иногда давил, а иногда и жёг морозом. 
      Иван-то хорошо понимал, что поставить губернатором 
своего человека чрезвычайно важно для Стива. А тестя всё же 
уважал и по-своему любил.
      
      - Главным идеологом и технологом предвыборной кампании 
будет, разумеется, Олег, - размышлял Стив. – Но работа с 
массами – на митингах, встречах, телевидении и т.д. – по-
моему, лучше получится у тебя, Ваня.
      - Перед большими массами не выступал, но попробовать 
можно, - ответил Иван и вдруг спросил: - Всё-таки, мне 
совершенно непонятно – почему Лозовский, а не Боков?
      - Видишь ли... – Стив было замялся, но уверенно 
продолжил, - Лозовский мой давний партнёр и помощник. Без 
него осваивать Россию было бы проблематично. Его вклад в 
создание и укрепление позиций нашего холдинга велик. А то, 
что удалось присоединить “ЗапСибнефть” – просто неоценимо!
      “Если не считать смертей Надымова и его жены. Хотя, эти 
соображения пока из области интуиции” – подумал Иван и 
сказал:
      - Возможно, Лозовский хороший предприниматель, но пост 
губернатора требует несколько иных качеств.
      - Научится! – заулыбался Стив. – Этот учится всёму легко 
и быстро. Главное, он надёжный партнёр, что доказано годами 
совместной работы. Лозовский меня ни разу не подвёл. А так 
как он владеет приличной долей акций холдинга, то кровно 
заинтересован в процветании нашего совместного бизнеса.
      - Дай-то Бог... – машинально проговорил Иван, ощутив, 
как слово “Бог” отозвалось в душе теплом. Вспомнился 
переливчатый звон колоколов, доносящийся теперь ежедневно, и 
это успокоило.
      
      Ещё около часа Стив развивал свои идеи и мысли о 
стратегии и тактике предвыборной кампании. Выкурил ещё 
несколько сигар. Иван внимательно слушал, отогнав сомнения. 
Он уже осмысливал и планировал своё участие в предвыборной 
гонке.
      
      				*   *   *
      
      В кабинете главного редактора информационных программ 
местного телевидения, Жени Кашина, было душно и накурено. 
Раскрытая форточка не спасала, поэтому решили открыть окно 
настежь. Ворвавшийся ветерок дохнул жаром, но всё же освежил 
лица собравшихся: телеведущей Лилии Ивановой, журналиста 
Василия Осиповича Градова и Ивана Таёжного, доверенного лица 
кандидата в губернаторы края Лозовского.
      Только что закончили обсуждение темы выступления 
кандидата. Уже по ходу наметилась, а потом и нешуточно 
разгорелась дискуссия, между Кашиным, Лилией с одной стороны 
и Градовым – с другой. Она-то и подняла градус в кабинете. 
Иван с нарастающим интересом наблюдал за перепалкой.
      Василий Градов, сорокалетний мужчина с реденькими седыми 
волосами и умным проницательным взглядом, заинтриговал парня  
высказываниями на, казалось бы, ясные и понятные, даже 
школьникам, политические постулаты. А заговорили о 
демократии, свободе и правах человека.
      Градову оппонировали Женя Кашин, начинающий редактор, 
которому только перевалило за тридцать, и симпатичная, 
ясноглазая Лилия, с хорошо поставленным голосом и умением 
непрерывно и долго говорить. Они отстаивали устоявшееся, 
многократно истолкованное и потому непререкаемое в прессе и 
на телевидении понимание этих модных словечек.
      Всё началось с обсуждения тезисов речи Лозовского на 
телевидении, а именно: насколько здесь глубоко представлены 
демократические подходы. Лилия, элегантно пуская колечки 
сигаретного дыма и привычно стряхивая пепел в пепельницу-
русалку, говорила с пафосом:
      - Нужно чётче высветить намерение кандидата следовать 
демократическим принципам!
      - И что же это за принципы такие? – иронично усмехнулся 
Василий Осипович.
      - Как это что? – загорячился почему-то Женя. – 
Равноправие всех перед законом, выборность органов власти, 
например.
      - Равноправие говорите...  А где вы видели это 
равноправие? Есть оно где-нибудь?
      - Странные вопросы задаёте! – театрально вскинула глазки 
Лилия. – Не спорю,  у нас демократия в зачаточном состоянии. 
Но передовые страны: США, Западная Европа – для нас 
несомненный образец демократии и свободы!
      - Тогда ответьте мне, - слегка покраснев, со значением 
спросил Градов, - что это за равноправие, когда даже в 
богатой стране материальное благополучие людей разнится в 
тысячи раз! Когда нескольким процентам населения страны 
принадлежит более половины национального богатства! Когда, 
чтобы победить на выборах, нужно выложить сотни миллионов 
долларов! Это, извините, равноправие денежных мешков, а не 
всех граждан страны.
      - Эк, загнули! – замотал взъерошенной головой Женя. – 
Во-первых, думаю, те же американцы, в своей массе, на жизнь 
не жалуются, а, во-вторых, естественно, что в 
демократической, свободной стране с развитой рыночной 
экономикой есть сверхбогатые люди. Это - элита нации, её 
цвет и серьёзный стимул для остальных! И так же естественно, 
что они руководят страной. А кто должен руководить: неучи, 
неудачники, лентяи?
      И, опережая Градова, добавил:
      - Людей вашего возраста – не в обиду будет сказано – 
почему-то так и тянет к коммунистическому равноправию, где 
все должны быть одинаково нищими!
      - Нет, я не сторонник коммунизма, - с достоинством 
посмотрел на Кашина журналист. - Способности у людей разные 
и оцениваться должны по-разному, без уравниловки, но не до 
такой же степени - на три порядка! Поэтому считаю, что в 
стране, которая хочет называть себя демократической, должна 
быть создана такая система, такие законы, при которых не 
было бы резкого, я бы сказал неестественного, материального 
неравенства. Потому что от этого зависит воплощение 
действительно демократических принципов, и, прежде всего, 
прав и свобод людей. А иначе во всех этих выборах побеждают 
деньги! А масса простых людей, оболваненная средствами 
массовой информации (купленными опять же за деньги богачей), 
считая себя свободными в выборе, на самом деле лишь статисты 
в нечестной игре. 
      - Вы хотите сказать, что нас уже купили, и мы несвободны 
в своих оценках и действиях, скажем, в отношении Лозовского? 
– начал закипать Женя.
      - Нам платят за нашу работу и не более того, - 
подхватила Лилия.
      - Возможно, - попытался разрядить обстановку Градов. – В 
ваши финансовые дела я не собираюсь вникать. Но знаю, что 
Лозовский - представитель американского капитала в стране, в 
лице Стива Бэдмана. А как работает американская выборная 
демократия, я уже вкратце осветил. И боюсь, что к власти в 
нашем исконно русском сибирском крае идут американские 
деньги, а не люди, заинтересованные в судьбе нашей страны!
      - Что плохого, в конце концов, в американских деньгах? – 
негодующе сверкнула  красивыми глазами Лилия. – Это 
инвестиции в экономику, что ведёт к росту производства, к 
занятости населения и т.д.
      - Боюсь, что эти, Ваши, инвестиции, сведутся к 
элементарному разграблению наших ресурсов, прежде всего 
нефтяных. Потому что существующая несовершенная 
законодательная база, позволяет путём несложных комбинаций 
уклоняться от уплаты налогов (в частности, используя 
оффшорные зоны) и вывозить заработанную прибыль в ту же 
Америку.
      - Вот-вот, Вы же сами и подсказали, что нашей власти 
нужно делать, - всё более раздражался Женя. – Не 
ограничивать и запрещать, а совершенствовать законы так, 
чтобы всем было выгодно: и государству, и инвестору – а не 
возвращаться назад к коммунизму.
      - Зря, Женя, ты мне всё тыкаешь коммунизмом, - мягко 
парировал Градов и с долей грусти продолжил: - Последние 
события в Мире показали всякому непредвзятому, честному 
человеку, что американский капитал и американские жизненные 
ценности – становятся всё более безнравственными и опасными! 
Фактически сломав сложившийся миропорядок, присвоив себе 
право исключительности, США отбросили Мир к тем 
доисторическим временам, когда полностью правила сила, а не 
разум! Разглагольствования о демократии, свободе и правах 
человека – лицемерное прикрытие своих эгоистичных замыслов.
      - Вы, Василий Осипович, похоже, неисправимы, - теперь 
уже иронично заулыбался Кашин. – Извините за повтор, но – 
это коммунистические бредни, насаждаемые в прежнем Советском 
Союзе. Америка осознаёт свою роль и свою ответственность как 
единственной сверх державы. А путь к установлению демократии 
во всём Мирен, естественно, не будет гладким.
      - ...поэтому можно тысячами убивать невинных людей в 
Югославии, Ираке... – ещё более иронично подхватил Градов.
      Слушая этот спор, Иван ощущал, что уже где-то слышал 
подобное. Доводы Василия Осиповича казались ему ближе и 
понятнее. “Действительно, разве может благая цель – какая бы 
они ни была – сопровождаться смертью невинных детей, женщин, 
стариков. Ведь для любого человека нет ничего дороже жизни, 
разумеется, достойной. А степень достойности жизни – сколько 
в ней демократии и свободы – люди пусть оценивают сами, а не 
кто-то за них... извне!”
      - Не ошибается тот, кто ничего не делает! – подытожил 
Евгений и примирительно предложил. – Давайте закончим эту не 
очень продуктивную дискуссию, поскольку каждый останется при 
своём мнении, а вернёмся к “нашим баранам”. Мы должны 
грамотно и профессионально подготовить и провести 
выступление на телевидении любого кандидата, в том числе и 
Лозовского.
      После этой реплики, оппоненты как будто успокоились. В 
открытое окно даже пахнуло охлаждённым воздухом, что 
дополнительно разрядило обстановку. В дальнейшем беседа 
продолжалась в деловом тоне. Однако в голосе Василия 
Осиповича чувствовалась горечь, да Иван никак не мог 
сосредоточиться.
      Последние слова Градова: “... убивать невинных людей...” 
– стучали в висках множеством гремучих колокольчиков.
      
      				*   *   *
      Широкая сибирская река, окаймлённая лесистыми 
обрывистыми берегами, плавно несла свои воды. Её 
неторопливая, спокойная мощь вселяла в Лозовского, стоящего 
на краю обрыва, чувства уверенности и сладкого ощущения 
собственной силы. 
      Они, с Ясиновским, приехали сюда на “Мерседесе” Михаила 
Владимировича, чтобы обсудить кое-какие детали предвыборной 
кампании. Здесь, вдали от города, в лесочке на берегу реки, 
можно было не опасаться посторонних ушей и глаз и говорить 
откровенно.
      Соперник на выборах у Михаила Владимировича попался 
серьёзный – действующий губернатор края Кольцов Фёдор 
Григорьевич, мужчина под шестьдесят лет, коренной сибиряк, 
показавший себя с неплохой стороны. К тому же, его 
поддерживала столица. Такого обыграть – дело практически 
безнадёжное, о чём упрямо свидетельствовали последние опросы 
общественного мнения.
      В создавшейся ситуации Ясиновский видел только два 
выхода: физически устранить Кольцова или – 
скомпрометировать! Понятно, что этими соображениями, Олег 
делился только с Мишей (так наедине обращался к своему 
партнёру). Они и уехали за город, чтобы в спокойной 
обстановке обсудить и принять нужное решение.
      Ясиновский провёл кое-какую предварительную работу по 
сбору сведений о Кольцове, и как губернаторе, и как 
человеке, поэтому начал первым:
      - Вариант с физическим устранением оппонента оставим на 
самый крайний случай: слишком прямолинейно, а потому 
рискованно. 
      - Согласен, - продолжая смотреть на речной пейзаж, 
ответил Михаил Владимирович, – хотя у меня есть человек, 
который поможет в этом щекотливом деле без проблем.
      - Это хорошо. Давай-ка обдумаем второй вариант. Я 
тщательно изучил Кольцова: его семью, родственников, друзей, 
окружение, связи. Но идеи – за что зацепиться, в смысле 
компромата – не нащупал. Не хочется, во всяком случае, пока, 
обращаться к уже опробованным банальным способам – скажем, 
внебрачным связям. Есть у меня в Москве программист, который 
на компьютере составит видеофильм на любую заданную тему. Но 
это уже было,  а надо что-то не расхожее...
      - Ты изучил Кольцова. Опиши мне черты его характера.
      Олег достал сигарету; раздумывая, неспешно поджёг 
неброской зажигалкой;  закурил и глубоко, с удовольствием 
затянулся:
      - Из особенностей характера, интересных для нас, я бы 
выделили такие: иногда  резковат, даже вспыльчив; ярый 
футбольный болельщик – болеет за Спартак; обожает русскую 
баню, в том числе, с выпивкой (но пьёт в меру); очень любит 
жену...
      - Стоп! Жена у него, по-моему, симпатичная и моложе на 
десяток лет?
      - Да...
      - А ревнив?
      - Ну, Миша, ты просто молодец! – неподдельно восхитился 
Олег. – Как это я сам не дошёл? Ревность! Конечно же 
ревность – вот прекрасная зацепка.
      - А ты тоже не простак, - с нескрываемым самодовольством 
обернулся к партнёру Михаил Владимирович. – Суть схватываешь 
на лету. Да, на ревности мы и сыграем... И так надо, чтобы у 
глубокоуважаемого Фёдора Григорьевича не осталось никаких 
шансов!
      - Похоже, мне до тебя далеко, - польстил Ясиновский. – У 
тебя, наверное, уже и план накропался?
      - А ты думал как! Комбинации, интриги – это удел 
настоящего делового человека, - разоткровенничался, было, 
Лозовский и тут же поменялся в лице: - А личное оружие у 
Кольцова есть?
      - Есть... – замялся Олег, бросил на землю окурок и 
привычно раздавил ногой.
      - Теперь идея материализовалась! – азартно покусывая 
губы, обратился скорее к себе Михаил Владимирович.
      - Делись, делись – что ты там надумал? – засуетился в 
нетерпении Ясиновский.
      - Слушай внимательно и подсказывай, что не так...
      Со стороны реки налетел порывистый ветер. Листья 
деревьев недовольно зашелестели, а начинающая желтеть и 
сохнуть трава уныло наклонилась к земле. Двое мужчин дружно 
повернулись к ветру спинами и, по-охотничьи азартно 
продолжили свой диалог.
      
      				*   *   *
      Благотворительный вечер в центральном доме культуры 
города проходил под патронатом губернатора Кольцова Фёдора 
Григорьевича и имел ярко выраженную предвыборную окраску. 
Огромное, во всю сцену, улыбающиеся лицо губернатора, 
увенчанное лозунгом: “За процветание родного края и 
достойную жизнь людей!” – вселяло будущим избирателям 
уверенность в правильности сделанного выбора. 
      Короткие речи агитаторов сменялись шоу-представлениями 
местных и столичных звёзд эстрады. На вечере в основном 
присутствовали представители властных структур, политики, 
депутаты и крупные бизнесмены. Вход на мероприятие стоил 
довольно дорого. Вырученные средства предполагалось 
направить в детские дома и приюты, о чём неоднократно 
сообщали в речах ораторы, и настойчиво напоминали 
многочисленные плакаты. 
      Увенчался вечер танцами. Они проходили в обширном холле, 
на первом этаже, под пение и музыку популярной столичной 
группы. Здесь же работал импровизированный бар и уютное 
кафе. Музыка, разговоры, смех, шарканье танцующих ног о 
мраморный пол – всё смешалось в один будоражащий гул.
      Раскрасневшись от выпитого вина, Элла Сергеевна, жена 
Кольцова, танцевала не прерываясь. В свои сорок с небольшим 
лет, она выглядела достойно: вечернее платье, недавно 
пошитое в популярном салоне мод, выгодно подчёркивало её ещё 
стройную фигуру (недаром ходила в клуб аэробики); яркая 
завивка и профессиональный макияж сбрасывали, как минимум, 
десяток лет; а блеск глаз делал её совсем молодой! 
      Сам губернатор не танцевал, поскольку постоянно был 
занят: то со своими помощниками, то с избирателями, то с 
бизнесменами, да и просто с рядовыми людьми. Многие хотели, 
пользуясь случаем, пообщаться непосредственно с начальником 
края, решить личные или производственные проблемы. Фёдор 
Григорьевич старался угодить всем, никого не обделить 
вниманием: с каждым говорил обстоятельно, заинтересованно; 
человека обнадёживал, поддерживал. Однако успевал, скорее по 
привычке, посматривать и за женой, невольно ею любуясь. Тут 
он и приметил, как некий симпатичный мужчина, уже не раз 
потанцевал с Эллочкой (так называл её ласково). Впрочем, 
Элла Сергеевна явно пользовалась успехом - с ней танцевали 
многие. Но, именно с этим “ухарем” (во всяком случае, так 
показалось Кольцову) она вела себя наиболее оживлённо и 
раскованно. Мужчина рассказывал что-то весёлое, и Эллочка 
заразительно смеялась, позволяя обнимать себя несколько 
крепче, чем это позволительно для замужней женщины. Особенно 
неприятно кольнуло, что Фёдор Григорьевич уже видел этого 
“товарища” на каком-то вечере и тоже рядом с Эллой!
      Как умный, волевой человек, Кольцов пытался подавлять в 
себе коварное чувство ревности. Но оно помимо воли подленько 
закрадывалось в душу, начинало раздражать и угнетать. 
Ревность в Фёдоре Григорьевиче поселилась после случая с 
близким другом Ильёй Зиминым - с ним сдружились ещё в 
институте, а потом вместе работали на шахте.
      Илья женился на необыкновенной по красоте татарке Асе. 
Безумно влюблённый, покладистый по натуре, он сквозь пальцы 
смотрел на “хоровод” разноликих мужчин вокруг Аси. И когда 
случайно застал жену в постели с артистом театра, был сражён 
наповал - месяц провалялся в больнице с сердцем. 
Подлечившись, бросил работу, жену и уехал на дальний север 
простым слесарем.
      
      После этого случая, Кольцов стал по-иному 
присматриваться к Эллочке. Вот и сейчас, он уже рассеяно 
общался с людьми и нетерпеливо ждал окончания вечера. Когда 
вновь зазвучала танцевальная музыка, и к Элле Сергеевне 
направился очередной “танцор”, Кольцов не выдержал. Он 
решительно, протискиваясь между людьми, направился к жене. 
Отстранил её партнёра и, плохо сдерживая себя, сказал как 
отрубил:
      - Пора домой Элла... Сергеевна! Танцы уже закончены!
      - Ты что, Федя? – покраснела и смутилась жена, испуганно 
осматривая не в меру возбуждённого мужа. – Что-то случилось?
      - Нет, ничего, - разом поник Кольцов. – Устал я... Вечер 
уже заканчивается... Пойдём  домой...
      Смущённая Элла Сергеевна извинилась перед опешившим 
партнёром и, взяв под руку мужа, направилась в раздевалку.
      
      Прошло несколько дней. 
      Кольцов усталый возвращался домой из предвыборной 
поездки по краю. Равномерно, почти бесшумно, гудел мотор 
автомобиля. Шофёр невозмутимо смотрел на дорогу, а Фёдор 
Григорьевич прикрыл глаза и слегка задремал. Поездкой он был 
не доволен, хотя всё было по плану, без каких-либо срывов.
      “Как там Элла? – вспомнил жену. – С этими выборами, я её 
совсем не вижу: ухожу рано, прихожу поздно! Поневоле 
загуляешь от такого мужа, - кольнула неожиданная мысль, и он 
тут же отогнал её: - Глупости это... “ после чего постарался 
отвлечься от дурного настроения, разглядывая мелькающий 
монотонный пейзаж.
       Вскоре автомобиль подвернул в знакомый двор и плавно 
притормозил у подъезда. Отдав привычные указания шофёру, 
пешим ходом поднялся на свой, второй, этаж. Открыл дверь и 
замер на вздохе – в квартире слышалась  возня и негромкие, 
но возбуждённые голоса!  Эти голоса –  жены и незнакомый 
мужской – доносились из спальни. Кровь прихлынула к голове, 
а тело затряслось! “Я, по-моему, говорил ей, что сегодня не 
вернусь! -  накинулась как волчица и вцепилась когтями 
бешенная мысль. – Все они суки!” – не сомневаясь больше, он 
выхватил из бокового внутреннего кармана маленький браунинг 
и бегом направился в спальню.
      Дальше всё произошло мгновенно, на одном порыве. 
      Он только пробежался затуманенным диким взглядом по 
возбуждённой жене, перед которой на коленях, раздетый до 
пояса, протягивал поганые волосатые руки тот самый, молодой 
наглец-танцор.
      - Что Вы делаете! Я не давала Вам повода...  Федя?! – 
отталкивала Элла Сергеевна парня и с ужасом смотрела на 
вошедшего мужа. Тот уже ничего не слышал и не видел: не 
целясь, разрядил всю обойму в парня, не успевшего даже 
обернуться.
      - Что ты наделал... – синими губами вымолвила Элла 
Сергеевна. - У меня с ним ничего не было и не могло быть... 
Это какое-то недоразумение...
      Последние слова она произносила шёпотом, падая в 
глубоком обмороке. Кольцов бросил пистолет, посмотрел 
безумными глазами на лежащую жену, под которой медленно 
собиралась лужица тёмной крови из-под мужского тела и, 
шатаясь, направился к телефону.
      ***
      				*   *   *
      Осень начиналась стремительно. Безжалостный ветер гонял 
по тротуарам  жёлтые листья, обрывки агитационных листовок и 
плакатов, лихо раскачивал деревья и заставлял прохожих 
ёжиться и подумывать о зимних одеждах. Солнце радовало всё 
реже, а хмарь, наоборот, бесилась всё настырнее; уже моросил 
дождь, а то и лил ледяным потоком.
      Выборы закончились...
      Трагедия в доме губернатора выплеснулась на страницы 
прессы, экраны телевизоров и всколыхнула город, край, да и 
отозвалась по всей стране. Арестованный по обвинению в 
убийстве, Фёдор Григорьевич, как и положено, был отстранён 
от участия в выборах. В создавшихся условиях, благодаря 
агрессивной агитации, вливанию денег в нужных людей и 
соответствующие структуры, убедительную победу одержал 
Лозовский Михаил Владимирович!
      Его центральный лозунг “Работа, образование, 
здравоохранение, жильё – каждому! Старикам – достойную 
старость и пенсии!” – импонировал многим. Немалую роль 
сыграл и прямой подкуп как рядовых избирателей (в разных 
формах: от прямой выдачи денег, до бесплатного пива и 
обедов), так и членов избирательных комиссий.
      Поскольку шокированная команда  губернатора  - уже 
бывшего – прекратила всякую борьбу, а другие оппоненты были 
гораздо слабее, то нарушения, всплывшие в ходе выборов, 
удалось быстро замять.
      
      Иван как член предвыборного штаба вращался в гуще 
событий - выступал на митингах, собраниях, встречах.  
Убедительно и красноречиво доказывал преимущества своего 
кандидата и его программы. Отнёсся к своей агитационной 
деятельности, как к обычной работе, которую нужно выполнять 
добросовестно, на достойном уровне. 
      Сообщения, мелькавшие в прессе о грязных методах ведения 
предвыборной кампании Лозовского, воспринимал, как козни 
соперников. Правда, смущало, что больше всего в 
разоблачениях упорствовал журналист Градов Василий Осипович. 
Иван помнил задевший его спор в кабинете Кашина. Разгромная 
статья Градова в оппозиционной газете, разоблачающая 
Лозовского,  внесла в душу Ивана смятение и растерянность. 
Он стал пристальнее приглядываться к тому, что творилось на 
предвыборных мероприятиях, и часто отмечал справедливость  
Градова. В таких случаях Иван чувствовал себя как человек, 
который шёл, шёл по чистой дорожке и вдруг оступился в 
грязь.
      Своими сомнениями делился с Анжелой. Располневшая от 
беременности женщина была больше занята заботами, связанными 
с  рождением ребёнка, чем выборами. Однако пыталась 
успокоить мужа и отвлечь от ненужного “самоедства”:
      - Ты, как всегда, мнителен! – мягко укоряла Анжела. – 
Ясиновский собаку съел на проведении выборов. Он отлично 
знает: как можно, а как нельзя. И потом, в конце концов, так 
действуют во всём мире, ну, может быть, более завуалировано. 
      - Так-то оно так – но... гадко всё, – с горечью отвечал 
Иван.
      Однако за неделю до выборов “порочащие” статьи как по 
наговору исчезли. Ходили слухи, что Градов срочно уехал в 
зарубежную командировку. А тут и драма в доме действующего 
губернатора. Вертелись слухи, что кто-то специально сыграл 
на ревности Кольцова. Но поскольку главный фигурант трагедии 
– нигде не работающий, неоднократно судимый за 
мошенничество, некий Зэков – был мёртв, то слухи остались 
слухами.
      А тем временем драма продолжалась: Элла Сергеевна лежала 
в реанимационном отделении центральной больницы, и состояние 
её оценивалось, как очень тяжёлое. Кольцов тоже лечился, но 
в тюремной больнице.
      Команда и сторонники Михаила Владимировича  заранее 
отмечали победу.

	За несколько дней до выборов Иван объявил Ясиновскому, 
что уходит с поста помощника и, вообще, сворачивает своё 
участие в работе штаба. Олег, естественно, удивился, 
попытался разобраться в причинах. Но Иван не стал 
объясняться, сославшись на семейные проблемы и плохое 
самочувствие. Портреты Лозовского, висевшие на всех стенах, 
даже дверях, где кандидат с отеческой улыбкой приветствовал 
избирателей, вызвали у Ивана подспудное раздражение. Резанул 
уши хорошо поставленный голос Михаила, в котором Иван 
услышал неестественность, театральность и слащавую 
искусственность. Голос доносился с экрана телевизора, где 
Лозовский в интервью симпатичной журналистке сокрушался и 
сожалел о Кольцове.
      Выйдя на улицу, полной грудью вдохнул влажный, 
прохладный воздух, расправил плечи, словно стряхивая некий 
груз, и бодро пошёл по тротуару, вливаясь в суетливый 
людской поток.
Часть 3. Глава 5. Сын.
Возврат к оглавлению
ПлохоСлабоватоСреднеХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий (чтобы Вам ответили, укажите свой email)

Ваш e-mail не будет опубликован.

 символов осталось