Глава 3. Шабаш.

	Антон нервно ходил по комнате в своей квартире и время от 
времени заглядывал в лежавшую на столе газету. “Как мог Толик 
подать мою статью в таком искажённом виде? – возмущался он. 
– Что это такое: “...новое толкование христианства!”. Какое к 
чёрту “новое толкование”, когда это аморальное, с явным 
бордельным душком образование, которое надо критиковать и 
разоблачать, а не потакать скрытыми восторгами! “Новое, 
оригинальное слово в религии, когда освящается примат 
материального тела!” - Надо же до такого дописаться!”
	Тополеву теперь стало ясно, почему не сразу напечатали в 
“Курьере” его статью о собрании “Магии плоти вселенской” с 
триумфальным выступлением Демоны. Толик Ушлый её просто 
редактировал. При этом, пока верстался номер, Антону не 
удалось переговорить ни с редактором, ни с его замом. Даже 
сегодняшний экземпляр газеты увидел только в киоске. “Прямо 
заговор какой-то. Это красавица-миссия, могла и на редакцию 
повлиять каким-то образом. Такое впечатление - город начинает 
потихоньку сходить с ума”.
	Вспомнив, что ещё не обедал, о чём напомнил занывший бок 
живота, Антон с досадой махнул рукой и принялся готовить еду. 
Как всегда, этот процесс отвлекал, охлаждал жар мыслей и 
настраивал на трезвый лад.
 
      Итак, за неполный месяц “Магия” развила такую бурную 
деятельность, что только слепой не мог не заметить её 
существование. Отделения Магии, которые напоминали азартные 
клубы по интересам, в плане плотских наслаждений в самом 
широком смысле слова, расплодились как плесень в сыром 
подвале! Бордели, проституция (не только женская!), разврат, 
наркотики, алкоголь были далеко не самым главным. Разрушение 
христианских устоев  опускалась на бытовой уровень в самом 
неприглядном, гнусном виде.
      Так, Антон еще не пришёл в себя, после того как случайно 
побывал на, казалось бы, ординарном событии: коллеги отмечали 
повышение в звании и должности своего товарища, научного 
сотрудника исследовательского института. Человек защитил 
диссертацию, получил кандидата наук и новую должность 
заведующего отделом. 
      
      Мероприятие проходило субботним вечером в заурядном 
ресторане. Антона пригласил некий Степан Матвеевич - сосед по 
дому, сотрудник указанного института - как журналиста, который 
сможет профессионально запечатлеть на плёнке и на бумаге  
знаменательный момент в жизни учёного.
      Народ собрался интеллигентный, эрудированный и учёный. 
Естественно, были тут и женщины, особенно выделялась яркая 
блондинка, с именем Белла, лаборантка сектора. На вид ей было 
за сорок, а, как оказалось позже, всего лишь за тридцать: 
густой макияж и несвежий парик, очевидно, несколько старили 
женщину. 
	Полумрак, вязкая музыка, обильно уставленный яствами стол 
и возбуждённые люди – всё начиналось как обычно в таких 
случаях и в таком месте. 
      Когда произнесли положенные тосты, подвыпили, 
потанцевали, неожиданно возник разговор о религии.
	Почтенный, благообразный мужчина посетовал, что страну 
наводнили миссионеры верований, чуждых нашему народу, его 
культуре. Ему возразил другой учёный, помоложе, что, мол, 
православная, впрочем, как и вообще христианская, церковь 
отстаёт от современности, не учитывают изменения 
экономические, политические и культурные. 
	- Позвольте! Молодой человек, - разволновался пожилой и 
почтенный, - ценности, моральные прежде всего, которые 
постулирует наша православная религия, не умаляются со 
временем, они вечны...
	И тут вмешалась Белла. Она выглядела наиболее 
возбуждённой, даже взбудораженной, потому как была центром 
мужского внимания: с ней все хотели выпить, её постоянно 
приглашали потанцевать, ей делали комплименты.
	- Разрешите даме высказаться? Так вот, я на стороне 
молодых и прагматичных. Догмы наших попов уже не вписываются в 
дух времени. Возьмите хотя бы понятие греха. Что это за грех 
такой – любодеяние? 
	- Вы, Беллочка, хотели сказать прелюбодеяние?
	- Пусть будет так, - сверкая накрашенными очами, победно 
осмотрела сидящих за столом, раскрасневшаяся гетера. – В любви 
не должно быть никаких запрещений и препятствий. Это дело 
двоих, или троих, как жизнь повернётся...
	Стол бурно зааплодировал последним словам раскованной 
женщины, послышались выкрики:
	- Даёшь любовь без ограничений! Ура Беллочка!
	Только пожилой и почтенный даже вспотел от возмущения:
      - Ну, дорогая... так можно договориться до полного 
разврата...
	- Разврат – это тоже понятие относительное! – настаивала 
на своём раззадорившаяся Белла, она явно вошла в раж и ничто 
не могло её остановить. – Вот у нас в столице появились клубы 
нового молодёжного течения “Магии тела”. Я бы добавила – магии 
красоты человеческого тела! Люди там отдаются усладам, не 
оглядываясь на ваши надоевшие заповеди. Всеми делами 
заправляет такая красотка, что ни один мужик не устоит перед 
ней. Вот это я понимаю религия, а Вы... Христос... 
православие...
	Дальше произошло неожиданное, даже для Антона! 
Практически все, кроме, разумеется, почтенного мужчины и 
скромного паренька-аспиранта, с неподдельным энтузиазмом 
поддержали блондинку. А ведь вначале всё казалось застольной 
шуткой! Заслуженный учёный муж, было, обиделся  от такого 
напора коллег и собрался уйти в знак протеста, но предложили 
тост и обстановка разрядилась. Однако, это было только 
начало...

	В этом ресторанчике курить разрешалось “не выходя”, 
поэтому многие дымили за столом не стесняясь, в том числе и 
женщины. И Антон скоро почувствовал, что дым от сигарет 
попахивает странным ароматом: было в нём что-то сладкое, 
дурманящее. Сам Тополев не курил и плохо разбирался в 
сигаретах, поэтому долго не придавал этим странностям особого 
значения. Но, когда к нему наклонился изрядно повеселевший 
Степан Матвеевич и предложил выкурить “косячок” – лёгкий 
наркотик - Антон на происходящее взглянул по-другому! “Вон 
откуда стеклянные глаза и неестественные телодвижения! Не 
только от выпивки”, – ошарашено подумал корреспондент и достал 
фотоаппарат. Он уже не раз увековечивал знаменательные моменты 
торжества и различные сочетания собравшихся коллег, чаще с 
Беллой. Теперь решил для себя запечатлеть кое-какие эпизоды...

	По мере того как время шло и двигалось к вечеру, народ 
всё более расслаблялся. За столом постоянно оставались только 
пожилой учёный, худенький очкарик-аспирант и Тополев. 
Остальные периодически куда-то исчезали и появлялись 
разгорячённые, взволнованные, с побагровевшими лицами и 
необычайно говорливые. Наметились пары! А Белла была окружена 
несколькими кавалерами, которые так и ходили за ней неотвязно. 
	Отвлёкшись, Антон не сразу вник, что к нему обращается 
появившийся после продолжительной отлучки сосед. От него 
исходил запах убойной смеси спиртного, дезодоранта, пота и 
табачного дыма.
	- Ты не засиделся тут? – тяжело дыша, зашептал он. – Не 
хочешь взглянуть на... стриптиз? Беллка будет 
демонстрировать...
	У парня даже в горле пересохло... Он машинально взял 
бокал с минералкой и судорожно выпил глоток. Согласно махнул 
головой, не в силах что-либо сказать. Нет, что-то подобное 
Антон ожидал, но чтобы Белла?...

	Они нырнули в незаметную дверь за баром и очутились в 
узком коридоре. Слева и справа виднелось ещё несколько дверей. 
Из одной из них выглянула красная мужская морда (по-другому 
оное обличье назвать было трудно), расплылась в хмельной, 
похабной ухмылке и промычала на фоне заводного “рэпа”:
	- Сюда, хлопцы! – и исчезла в проёме.
	- Давай за ним! – подтолкнул Степан Матвеевич 
замедлившего движение Антона.
	Пришли вовремя! Действие только начиналось. Вокруг 
круглого стола в разнобой, с бокалами, рюмками, сигаретами,  
шумели мужчины и женщины, причём не только из “институтской 
команды“. В помещении было не продохнуть! У Антона спёрло 
дыхание, и он еле сдержал рвущийся кашель. Звук, темп и ритм 
“рэпа” нарастали. 
	Из-за дыма и множества людей, Тополев не сразу разглядел 
Беллу. Но вот её подхватило множество рук и водрузило на стол. 
Толпа одобрительно охнула и захлопала с выкриками:
-	Покажи им девочка класс! 
-	Беллочка! Мы тебя лю-би-и-м!
      И Белла стала показывать... 
      До стриптизёрши она, конечно, не дотягивала ни 
мастерством, ни телом: оно было полным, с откровенными 
жировыми складками. Груди провисали ниже нормы, чуть не  до 
пояса. Талия проглядывалась с трудом, а заднее место тряслось 
как холодец в тарелке. Но девица старалась: она извивалась, 
как могла; пыталась (в чём ей помогали поклонники) медленнее 
раздеваться и не сразу демонстрировать части голого тела. Но 
публика, одурманенная и перевозбуждённая, телесных недостатков 
танцовщицы не замечала. Она была восхищена смелостью женщины, 
её брызжущей сексуальностью, и поглощена интригой – когда же 
она разденется полностью?
      И она не обманула ожидания – демонстративно стащила 
трусики, кинула их в толпу и под восторженный вой лихо выпила 
бокал вина, который ей услужливо, но настойчиво совал в руку 
ближайший к столу поклонник. Теперь движения и позы Беллы 
стали настолько откровенными и зовущими, что самые 
нетерпеливые, теряя всякое приличие, подхватили Беллу на руки 
и под неумолкающий гам понесли в соседнюю комнату... 
      Антон всё же заглянул в эту комнату... Впервые в своей 
жизни увидел наяву оргию, сексуальное безумие, которое в 
популярных изданиях по половому воспитанию молодёжи называется 
групповым сексом, а в просторечии – свальным грехом! Самое 
интересное, что его сосед, степенный Степан Матвеевич, отец 
двоих детей, любящий муж, принимал в оргии самое активное 
участие. Про Антона он уже забыл и, полураздетый, 
самоотверженно пытался завладеть Беллой, которой уже 
занимались двое: неизвестный тучный мужик и худущая девчушка. 
На очереди дожидались ещё, а остальные отрывались как могли с 
другими женщинами и мужчинами...
      Тополева обдало жаром как из плавильной печи, пронзило 
все части тела высоковольтным током, и он еле устоял на ногах. 
Где-то в подсознании прокрутилась мысль, что нужно скорее 
оставить это место полного раскрепощения физиологических и 
животных инстинктов самого разумного существа на Земле. 
	Однако, в голове закололо, как после длительного катания 
на карусели, а в затылке размеренно застучало, как молотом по 
гулкой наковальне! Перед глазами поплыло, стало меркнуть и 
угасать... 
      
      И вдруг! На угасающем фоне сексуального шабаша, в 
туманном облаке, возникло лицо, а потом и тело - Демоны! Она 
была одета всё так же призывно-эротично и парила в воздухе, 
как невесомая пушинка. Слегка прищурившись, с зовущей улыбкой 
прошептала, но так, что у Антона почему-то заложило уши:
	- Дай мне руку, и полетим со мной! Ты увидишь, как 
меняется всё вокруг, как моя “Магия” овладевает людьми! Давай 
же, не бойся!...
	Зачарованный колдовским зрелищем порхающей красавицы, 
чарующими переливами её голоса, Антон протянул руку...
	Они летели над землёй ниже облаков. Внизу виднелись 
пересекающие линии дорог, прямоугольники полей, окаймлённые 
зелёными полосами. Отсвечивались бликами рваные линии рек и 
переплетались в причудливых узорах улицы большого города.
	Оглянувшись на Демону, он лишний раз поразился её 
совершенству. Лицо её дышало торжеством и каким-то брызжущим, 
рвущимся изнутри безумием! Волосы развевались, отчего её 
сходство с ведьмами, которых Антон видел только в кино, 
усиливалось. Тело богини изгибалось змеёй в свободном 
воздушном полёте. На душе у Тополева вдруг стало спокойно и 
легко. Тёплая ладонь Демоны согревала и волновала. Он подумал, 
что летел бы так всю жизнь...

	Вдруг в ушах засвистело от ветра, и они понеслись вниз! 
Ещё мгновение, и Антон почувствовал под ногами твёрдую опору. 
Оглянулся: они с девушкой очутились в казино. Оно было 
заполнено до отказа. Но люди их не замечали. Более того, они 
проходили через свалившуюся с неба парочку, как сквозь пустое 
место!
	- Смотри! – царственно повела Демона рукой. – Здесь они, 
людишки, сходят с ума в игровом азарте. Для них уже ничего не 
существует на свете, кроме игры! На кон ставится всё: 
состояние, семья, честь и сама жизнь. 
	Антон со страхом, будто попал в ад, осматривался и видел 
скопище самых разных лиц: сосредоточенных, страдающих, 
хохочущих в припадке удачи и поникших от безысходности...
      - Пойдём дальше, - потянула за руку Демона.
	Они прошли сквозь зал и очутились в месте, напоминающем 
плохой лазарет времён первой мировой: на полу в разных позах 
лежали девушки и парни. Другие ещё сидели с отрешёнными, 
опухшими, синюшными лицами. Стоял дымный смрад с лекарственным 
привкусом!
	- А здесь колются и обкуриваются. Наркоманы, одним 
словом. Идём дальше... Вон там комната, где сводят счёты с 
жизнью. Для этого созданы все условия, причём с учётом 
пожеланий клиента: есть приспособление для повешения, пистолет 
для выстрела, бассейн желающим утопиться и так далее...
	У Антона противно задрожало левое веко, он схватил Демону 
за руку и срывающимся голосом прокричал:
	- Хватит!... Зачем ты меня сюда привела? Ты – красавица! 
Мужики тебе поклоняются, сохнут в муках неразделённой любви, 
но ведь и ты должна любить, а не таскаться по этим гнусным 
местам человеческого порока! Не лелеять и создавать их. Ты...
	- Прекрати! – резко перебила его Демона. – Во-первых, это 
не всё. Страсть к телу и пороку должна заменить устаревшие 
догмы и сделать человека истинно свободным во всех уголках 
Земли! У меня ещё много работы...
	- Неужели ты и правда ведьма? – выдохнул в отчаянии 
Тополев.
	- Ведьма?... – гневно вскинула искрящиеся глаза 
красавица. – Это слишком мало для меня. Я...
	Она запнулась, а Антон почувствовал, что задыхается. Он 
хотел усовестить новоявленную Миссию. С отчаянием раскрыл рот, 
чтобы набрать побольше воздуха и... открыл глаза. Над ним 
простирался белый потолок. По лбу катились крупные капли пота. 
Дышать стало легче.
	- Очнулся... – услышал он незнакомый голос.
Часть 3. Глава 4. Терзания и сомнения.
Возврат к оглавлению
ПлохоСлабоватоСреднеХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий (чтобы Вам ответили, укажите свой email)

Ваш адрес email не будет опубликован.

 символов осталось