Глава 20. В начале звёздного пути.

	Приблизительно, в это же время на другом конце 
Земли, в километре от Байкала, в обычной деревянной избе 
тоже проходило совещание. Вёл его некто Радомир Вестин, 
глава общины, официально именуемой как “Сообщество 
экологических поселенцев”. 
	Расположилось сообщество в деревеньке, состоящей из 
десятка усадеб  и называемой “Кедровник”.
	Изба стояла в центре, отличалась большими размерами, 
резными окнами и верандой, выдержанной в стиле русского 
народного зодчества.
	На совещании, кроме Радомира, присутствовали 
знакомые нам лица, вселенцы Тихомир, его охранник-
помощник Братин и Геня! 
      Всего четверо.
      Радомир отличался окладистой, купеческой, бородой, 
статной коренастой фигурой и взглядом умудрённого 
человека. Одет был в простую крестьянскую одежду, в 
которой выделялась расшитая рубашка.
      - Мы не можем рисковать Эмилем Колосовым, поскольку 
на данный момент нет у нас человека, способного 
организовать и воплотить в реальность эту грандиозную, 
благую цель. Так что, друзья, давайте обсудим – как нам 
обойтись, чтобы устранить всяческие угрозы. Здесь 
рисковать нельзя. Что скажешь, Тихомир?
      Узкое лицо Тихомира напряглось и стало строже. Он 
выдержал паузу и начал говорить степенно, чётко 
выговаривая слова:
	 - Ситуацию мы держим под контролем. Однако есть 
опасения, что с приходом Джо Линтона, у нас появился 
конкурент в лице Вернера Дрэггера. Это человек 
амбициозный, меркантильный, с немецкими корнями, 
уходящими в прошлое третьего рейха, и ожидать от него 
можно любых действий. Фактический арест Эмиля, возможно, 
лишь первый шаг. Отсюда предлагаю продумать вариант 
операции “Си”. И здесь нам поможет Геннадий...
	- Можно просто Геня, - склонился в поклоне Никушкин, 
- или по отцу, Сафронович.
	- Геннадий Сафровнович... Так вот, в основе плана 
этой операции лежит... 

   ***

	По окончании, Геня первым вышел на крыльцо и, не 
удержавшись, потянулся и полной грудью вдохнул 
чудотворный, намешанный на хвое и смоле, лесной воздух. 
Заботы последних дней несколько убавили его неугомонный 
пыл шута-баламута: дела надвигались серьёзные. Однако в 
минуты относительного покоя, он сразу же втискивался в 
привычную оболочку и просто рвался скрасить шуткой 
напряжённые будни.
	Вышедшему Тихомиру Геня сказал:
	- У вас тут водятся грибы и девицы их собирающие? 
Последние меня привлекают больше, поскольку наметился 
дефицит общения со слабым полом. А это чревато потерей 
тонуса, как физического, так и интеллектуального.
	Вселенец не был расположен к сантиментам, поэтому 
неопределённо пожал плечами:
	- В этих местах я не задерживаюсь. Рекомендую и Вам 
выспаться: нам предстоит завтра долгий перелёт.
	- Эх, перелёты-перескоки! – завздыхал Никушкин. – 
Так можно и пропустить светлые дни молодости. Ну, да 
ладно... – махнул он рукой и бодро скатился с крыльца.
	Однако игривое настроение подкрепилось, когда у 
самой избы, где их поселили на ночлег, вынырнула из-за 
угла девушка. Одета была в длинное платье, скорее 
сарафан русских модниц какого-нибудь семнадцатого 
столетия. Светлые волосы, перевязанные на лбу зелёной 
ленточкой, свободно колыхались под слабым ветерком. 
Глаза у неё были так себе, но в них светилась особенная 
доброжелательность, открытость и смущение, какие бывают 
у девушек, ещё не вкусивших плодов грешных желаний. Рост 
у девушки был на уровне Гены, что дополнительно окрылило 
парня. Он раскрыл пошире глаза, расплылся в улыбке и по-
дружески выпалил:
	- Жутко извиняюсь, но дозвольте обратиться к 
неотразимой представительнице великого Забайкалья? 
	- Обращайтесь, - просто ответила она с полуулыбкой.
	- Вот, до чёртиков возжелалось грибного супчика. А 
чтобы оное откушать, естественно, нужно продукт найти и 
принести. Отсюда просьба: не подскажите, где в вашем 
тёмном лесе водятся грибные места, дабы не прогадать. 
Времени у меня – крохи...
	- Дарья, - чуть наклонив голову, сверкнула она 
взглядом.
	- Ах, да... – жеманно искривился парень и наклонился 
в пояс. – Сафронович... В смысле, Геннадий. В детстве я 
упал с лошади – детской такой, деревянной – отчего 
заимел ступор в затылочной части и часто теряюсь в 
простых ситуациях. Извините, что не представился.
	Девушка лукаво рассмеялась, мотнула головой, 
поправляя волосы, и протянула руку.
	- Тогда будем знакомы. Вы подождите меня: я сбегаю 
домой, переоденусь, возьму корзину и покажу вам не 
только грибы, но и ягоды. Сейчас начинается черника, 
брусника, да и облепихой можно поживиться...
	Последние слова она уже говорила издали, в пол-
оборота, устремляясь по улице почти бегом.

	Так состоялось короткое, но ощутимо задевшее, 
знакомство Гени Никушкина с Дарьей Семёновой, второй 
дочерью местного сторожила Трофима Семёнова – а детей у 
него было аж пятеро: трое девочек и два мальчика. Всё 
это Геня узнал позднее. А пока он, очень довольный 
собой, прохаживался за углом и настраивался на поход в 
лес с очаровательной спутницей. Да, Дарья воспринималась 
как некая кудесница в этом затерянном среди 
забайкальских гор урочище.

	Этот поход в лес внёс в жизнь Никушкина такие 
окраски и тона, что даже Тихомир заметил изменения.
	Они поутру следующего дня садились в вертолёт, и 
вселенец отметил:
	- У Вас, Геннадий Сафронович, вид очень растерянный, 
даже бледный. Я же говорил – нужно отдохнуть. Грибы нам 
ещё рано собирать... 
	А у Гени почему-то пропало желание говорить. Он, 
пропустив реплику, усевшись на сиденье, вглядывался в 
окошко и ощущал то восторг, то жалость до слёз. Кого 
было жалко – не осознавал. Но что-то давило...
	Когда вертолёт взлетел, и внизу поплыли заросшие 
лесом горы, извилистые речки и болота, он откинулся на 
спинку и прикрыл глаза...

	Они с Дарьей углублялись в лес, и Геню несло: он, не 
прерываясь, балагурил, сыпал рассказами, выдуманными и 
реальными. Девушка улыбалась, часто смеялась и выглядела 
раскованной и просто очаровательной – так воспринимал 
парень.
	- Захожу я как-то со своим задуренным дружком Милей 
в пивной бар, - с бесами в очах, тараторил Геня, - а 
навстречу громила двухметровый. Очи соловые, морда 
пухлая, небритая; руки мясистые, волосатые. В общем, 
горилла во хмелю. Мы ее сразу оценили ситуацию и 
загородили проход. Оно запыхтело, выпучило зенки и 
попёрло на нас буром. Как у меня вылетело ментовское – 
“стоять!” - до сих пор не вникну. А только гориллу как 
кипятком облагородило: оно дёрнулось, выпрямилось и – 
стукнулось головой о низко висящую люстру. И ты не 
поверишь, Дашенька! Морда вытянулась, очи закатились, и 
эта масса костей, жира и дерьма бухнулась аккурат под 
ноги...
	Даша, очевидно, обладала воображением: она ярко 
представила эту трагико-комичную картинку и искренне, 
закинув голову, расхохоталась!
	Потом он читал стихи, пробовал петь бардовские песни 
и даже приплясывал на огромном кедровом пне.

	Грибов и ягод они насобирали предостаточно. Вернее, 
не “они”, а Даша! И возвращались под ручку. Геня, 
опьяневший окончательно от лесных ароматов и близости 
девушки, осмелел и даже успел прикоснуться носом к её 
волосам...
	
      Был и грибной супчик, и жареные грибы, и чай с 
ягодами. Всё это в саду у Трофима за длинным столом. 
Семья восприняла весёлого гостя соответственно и 
благожелательно. Приглашали ещё заглядывать.
	Когда прощались у калитки, Геня вдруг стушевался и 
никак не мог определиться. Парень сник, весёлость 
улетела, и всё пытался что-то сказать. А девушка, глядя 
на его нерешительность,  улыбалась. Потом порывисто 
чмокнула в его разгорячённую щеку и убежала...

	- Подлетаем, - по слогам известил Тихомир, перебивая 
все Генины грёзы. Вертолёт загудел натужнее и стал 
снижаться.
Глава 21.
Возврат к оглавлению
ПлохоСлабоватоСреднеХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий (чтобы Вам ответили, укажите свой email)

Ваш адрес email не будет опубликован.

 символов осталось