Глава 2. Возвращение.

      Дым почти не ощущался в партизанском подвальчике, который 
был сооружён как воинский блиндаж: потолок из сосновых брёвен, 
засыпанных землёй; такие же стены и дощатый пол. Посредине 
стоял грубо сколоченный стол, вдоль стен – деревянные топчаны. 
Входа было два: один снаружи, прикрытый камнем-валуном; другой 
вёл в избушку в виде лаза с неприметной крышкой у печки, под 
кроватью. Через последний и ушли из горящей избушки. Маленькая 
щель в углу под потолком служила и источником света, и 
окошком, в которое Хитрый подсматривал наружу. Через эту щель 
в основном просачивался и дым.	Пока бушевал пожар, сидели 
молча, лишь дед пытался смотреть, отслеживая ситуацию. Аня 
прижималась к плечу Гордея и невольно вздрагивала, когда что-
нибудь падало наверху. Как всегда в критических ситуациях, 
капитан был собран.  Слабость в теле и тяжесть в голове  
постепенно улетучились. Близость девушки навевала что-то 
подзабытое, наполняла теплом и вселяла уверенность, что всё 
кончится благополучно. 
	Когда наверху огонь стал утихать, невольные пленники 
оживились.
	- Не видно их, гадов, отсюда! – вглядываясь в щель, 
кривился ущербным глазом Хитрый.
	- Уйдут они, когда убедятся, что все сгорели. В этом наша 
проблема... – напряжённо сказал Гордей, ощупывая пистолет в 
кармане. – Но теперь стрелять будет легче – обзор, если 
выглянуть из-под камня,  лучше. – А про себя подумал: “Хотя бы 
патроны остались...”.
	- Выберусь отсюда, напишу неплохой очерк о смертельном 
приключении в болотных  топях. Получится романтично и 
одновременно ужасно, - задумчиво говорила Аня. – Наши читатели 
такое любят.
	- Да, народ за последние годы во многом изменился. Я бы 
сказал – кровожадный стал, - грустно продолжил тему Сизов. -  
Ему подавай  зрелища и чтиво с кровавыми бойнями, войнами... А 
всё почему? Веру потеряли, нормальные человеческие идеалы  
Вместо них - голый чистоган. 
	- Эт точно! – поддержал дед. – Вишь, убивают нас ни за 
хвост собачий ни за щепоть табаку! Где мы им, иродам, поперёк 
горла встали? Какую дорогу перешли?...
	Прозвучавшие щелчки Гордей не сразу принял за выстрелы. 
Дед же насторожился и стал прислушиваться и пристальнее 
вглядываться в щель. Однако, разглядеть ничего не смог.
	- Неужель, опять палят из ружей?
	- Это другой звук да и не в нашу сторону, - встал с 
топчана Сизов и подошёл к камню, прикрывающему выход наружу. – 
Может, попробуем выглянуть?
	- Рановато, - возразил Хитрый. – Подождём ещё. 
	Последние полчаса, что сидели в подвале, показались 
необычайно долгими и томительными. Казалось, время в подвале 
сжалось под фантастическим прессом, достигло максимальной 
точки и намертво остановилось... Наконец, Хитрый, который 
оставался и за хозяина, и за командира, решился выглянуть и с 
помощью Гордея отодвинул камень. Образовавшийся сквозняк 
пахнул гарью, смешанной с сыростью. Где-то закрякали утки, 
квакнул хор лягушек и засвистели, перекликаясь, какие-то 
птички. Показалось всё таким мирным, родным, что возможная 
смертельная угроза выглядела надуманной и неестественной.
	Несколько минут дед прислушивался, а потом решительно 
скомандовал - выходить “на свет божий”. Он смело поднялся во 
весь рост, осмотрелся вокруг и обернулся к Гордею и Ане, 
вылезающим из погреба:
	- Ежели не потерял партизанский нюх и зоркость, то 
лиходеи, вилы им в бочину, где-то залегли или ушли восвояси. 
	- Если б залегли, то мы бы это почувствовали: такую бы 
пальбу открыли!  - щурясь, придерживая девушку за руку, 
высказался капитан. – Ребята эти нервные, долго бы не 
выдержали в засаде. А вот почему они, волчары, так быстро 
исчезли?...  
	
	По небу как бесчисленное стадо диковинных животных 
неслись облака. Иногда они настолько обгоняли друг друга, что 
образовывались разрывы, в которых показывалось солнце. В одно 
из таких мгновений лучи светила  упали на лицо Ани, которая 
глубоко вдыхала воздух и оглядывалась. Гордей взглянул на 
девушку и снова сравнил её со сказочной принцессой. “Откуда 
такое наваждение? – восторженно, по-мальчишески подумал он. – 
Встрёпанные волосы, бледные щёки и губы, примятая блузка и 
обычные джинсы... Но глаза! Да, всему причина – глаза, 
большие, светящиеся восторгом молодости и жизни...” 
Улыбнувшись своим мыслям, сказал:
	- Давай-ка, Анечка, обследуем остров - наверняка 
преступники насорили, в смысле улик, и тронемся домой. Пора 
выбираться с этого рокового места.
      Хитрый, не дожидаясь капитана, уже обходил близлежащую 
местность внимательно присматриваясь к болотистому берегу. 
Заглянул и в воду. Его встревоженный голос прозвучал из гущи 
камышей:
	- Товарищ начальник! Идите-ка сюда. Сдаётся мне, без 
убивства тут не обошлось...
	Гордей подхватил Аню под руку и поспешил к деду. Уже на 
подходе он увидел следы, оставленные на помятой траве и 
поваленных камышах, говорившие о том, что здесь что-то тащили 
и не раз. Проглядывались и капли крови.
	Пока Сизов внимательно исследовал увиденное, что-то 
собирая в пакетик, который всегда носил в кармане пиджака, Аня 
высказала общее мнение:
	- По-моему, наших насильников и потенциальных убийц 
постигла кара, но, к сожаленью, явно не божья...
	- Эт точно! – поддакнул Хитрый. – Последние выстрелы 
предназначались уже не нам, а им, бесам. Злодеи, они как 
звери: чуть промашку кто дал, даже свой, - его и съели! – и 
добавил сплюнув: - Так им, прости Господи что скажешь, и надо.
	Тем временем Гордей выпрямился и стал разглядывать 
найденный предмет.
	- А вот и гильза... Стреляли из винтовки. Я так и 
думал...
	В глазах девушки мелькнул страх, а Хитрый съёжился и 
пугливо оглянулся. Однако, уверенность и невозмутимость 
капитана отмели страхи - ему уже верили и подчинялись.
      Солнце неспешно пряталось за деревьями, создавая длинные 
тени, когда троица покидала злосчастный остров. Их провожал 
хор лягушек, назойливые армады комаров и нарастающее волнение 
леса. Но они не замечали этих болотно-лесных прелестей, 
находясь под впечатлением пережитого и радуясь, что опасное 
приключение закончилось.

      				*   *   *
	Пужаный Мирон Миронович встречал своего пропавшего 
подчинённого со смешанным чувством: с одной стороны радовало, 
что человек нашёлся и всё обошлось, а с другой – проблемы, 
связанные с Задией, не уменьшались, а только разрастались. Не 
успел переварить таинственное исчезновение тела Сироткина из 
городского морга, как пропал прозревший было Ким Ваганович. 
Шофёр Миша оказался немногословен. Он  уверял, что шеф 
временно скрылся  “из-за угрозы жизни” и скоро сам объявится. 
Искать не нужно. Но найденные деревенским пареньком в лесу, 
недалеко от Топинска, обгоревшие трупы и остов автомобиля, 
предположительно марки “Вольво”, навевали смутные 
дополнительные подозрения. Всеми этими делами уже занимались 
Ужов с Бытиным. Кроме того, Мирону Мироновичу стало совершенно 
очевидно, что одному Сизову не справиться с усложнившимся 
расследованием.
	Пужаный сам поднялся на встречу Гордею, что бывало редко, 
и долго хлопал его по плечу, усердно сжимая руку.
	- Напугал ты меня с этим дедом, засевшим в болоте! Тут 
такие дела, а тебя всё нет. Хорошо хоть Ужов быстро 
подключился, а то и не знал бы как... Впрочем, присаживайся да 
докладывай, что там произошло...

	Доклад капитана напоминал неоконченную детективную 
историю, в которой было больше тумана, причём позднего, 
осеннего, чем ясности, хотя бы вечерней, сумеречной. Во-
первых, деда Пантелея Коровина действительно силой увёз 
местный уроженец, однократно судимый, некий Ванька Быков. По 
словам деда, “окаянный сродственник его привёз в свою банду к 
главарю, чтобы пытать насчёт спирта и керосина”.
	- В целом всё выглядит занимательно, если не сказать 
странно! – высказывал свои соображения Гордей. – Будто бы у 
них в соседней деревне некий крестьянин Лёха Шалый наловчился 
гнать чудо-самогон из опилок. Это питие, как допинг или 
наркотик, подымает физический тонус даже у древних стариков. 
Тут ещё куда ни шло, а вот про керосин чепуха какая-то, 
совершенно непонятная. Будто бы ещё один умелец, местный 
Кулибин по имени Матвей, нашёл нефть и мастерит установку для 
её перегонки на предмет получения бензина-керосина.
	- Ну, на Руси самоучек-изобретателей всегда хватало, - 
усмехнулся Пужаный.
	- Сейчас стало ещё больше, - согласился Сизов, - вот 
только непонятно причём тут московские бандиты? Решили 
организовать производство самогона в промышленных  масштабах? 
Так от столицы далековато. Хотя, может быть, качество напитка 
привлекло... А про нефть Вы что-нибудь слышали?
	- Абсолютно! Но, раз такое дело, надо бы уточнить.
	- Похоже так.  Ведь рядом с именем Киры Буффорд, пассии 
Задии, тоже мелькало нечто нефтяное...
      Рассказ о том, что произошло на болоте, вернее на 
необычном островке, просто потряс начальника. Он всегда 
полагал, что в бургородской области организованная 
преступность отсутствует. А тут на лицо бандитские рецидивы в 
самом гнусном своём проявлении. Мысленно Мирон Миронович уже 
увязывал болотных суперменов и с бандой, похищавшей деда, и с 
обгоревшими трупами в лесу недалеко от того же болота. Пытался 
успокаивать себя: возможно все преступления связаны с заезжими 
“москвичами”?
	- Итак, дорогой мой, Гордей Никодимович, вырисовывается 
такая неприглядная картина, - подытожил Пужаный, когда Сизов 
закончил, - имеем два трупа возле сгоревшей иномарки; 
испарившегося в никуда, спасающего свою жизнь Задию; твою 
болотную эпопею, и, как довесок, сбежавшее или выкраденное из 
морга тело Сироткина! Как говорится, целый криминальный букет. 
И самое нехорошее – подсказывает мне интуиция -  всё это 
увязано в один клубок.
	Сизов внутренне усмехнулся, вспоминая, как начальник 
вначале относился к его “бытовухе”, но сказал:
      - У меня тоже такое впечатление... Кстати, если это была 
не галлюцинация, то  я видел на острове Сироткина!
-	Живым?
-	Надеюсь...
	- Ну и дела!... Тогда стыкуйся с Ужовым, обмозгуйте, 
составьте план действий и завтра ко мне. Дома-то был? 
	- Не успел...
	- А матушка волновалась, звонила не раз. Обрадуй её.
	Гордея тронула такая неожиданная забота Пужаного, который 
особой сентиментальностью не отличался. После этого разговора 
у них с начальником установились более доверительные 
отношения. 

				*   *   *
	Домой шёл уставшим, но в приподнятом настроении.
	Бывает так а жизни, когда подсознательное ощущение 
хорошего, светлого, превалирует над всеми тревогами, заботами, 
проблемами... Что было этим хорошим, Гордей ещё не представлял 
до конца, но оно уже подспудно грело, скрашивало неприятности. 
Даже усложнение следствия не пугало. Мысленно он раскладывал 
по полочкам услышанное от Пужаного, пытался связать с уже 
знакомыми фактами, чтобы понять, насколько всё “в одном 
клубке”.
	На город надвигался тихий вечер. Но эта тишина, вероятно, 
была обманчива, так как в последних лучах заходящего солнца 
лиловели тучи, прорывался сквозь деревья настырный, явно 
посвежевший ветерок, а скромница-луна выглядывала бледной и 
потерянной перед фронтом наплывающих туч.
	Светлана Ивановна встретила Гордея по-матерински: сначала 
всплакнув обняла, потом с укоризной отчитывала, что не подавал 
о себе знать. Много не расспрашивала. Главное для неё, что сын 
вернулся здоров, цел и невредим. Как положено матери, хоть и 
приёмной, сытно накормила,  дала чистую одежду и отправила 
отдыхать.
	Очутившись в чистой накрахмаленной постели, Сизов наконец 
почувствовал всёпобеждающую усталость и сразу погрузился в 
глубокий сон. Он уже не слышал, как по стеклу окна 
забарабанили капли дождя, а где-то сверкнула молния, и гулко 
громыхнуло...

	На следующее утро в кабинете Сизова собрались все, кто 
занимался делом Задии: Ужов, Бытин, Точилина Аня и, 
разумеется, сам Гордей. В открытое окно веяло последождевой 
свежестью, обстановка была рабочая. Тем не менее, капитан нет-
нет да посматривал украдкой на Аню, которая выглядела 
отдохнувшей и очень активной. Казалось, она целиком поглощена 
обсуждением и со всеми обращается только по-деловому, привычно 
работая с блокнотом. Но, как всякая женщина, мимолётные 
взгляды Гордея улавливала и отмечала их неравнодушие. 
	Энергично участвовал в беседе и Егор Ужов. Лишь Бытин 
оставался немногословен и даже задумчив: возможно, плохо 
позавтракал и уже мечтал отобедать, или мучил вопрос с 
колорадскими жуками, или ещё что домашнее, семейное.... 
	Хотя центральной фигурой следствия по-прежнему оставался 
зам мэра Задия,  начали с Сироткина, как подкинувшего 
наибольшее число загадок. С делом пропавшего пациента морга 
разбирался Егор вместе с комиссией, назначенной Брехтичем.
	- Дежурившие в морге санитары были, конечно, подвыпивши, 
когда покойник исчез, - рассказывал Ужов. – Однако при 
повторной беседе с одним из них, неким Гошей, я больше для 
порядка показал фото Сироткина, и санитара пробило. Он 
вспомнил, что в тот вечер по дороге в душ сталкивался с 
изображённым на фото лицом. По случаю помутнения сознания (о 
чём искренне раскаивался) принял “морду” за сторожа Филю, по 
прозвищу Муха, поделившегося с дежурными закуской –  ослизлыми 
солёными огурцами. Тут Гоша не преминул повозмущаться 
жадностью последнего, но был мною остановлен.
	- Выходит, я действительно видел на болоте Сироткина? - 
вставил Гордей. – Это были не галлюцинации... Следовательно, 
тогда, на трассе, человек был не мёртв, а в глубоком шоке. 
Такое случается, хотя мне сталкиваться не приходилось. Убитого 
Сироткина мы наблюдали в автомобиле наяву и никто, даже врач, 
не усомнился в его смерти.
      - Однако, это факт. Врачи тоже ошибаются. Только вот, 
почему он до сих пор не дал о себе знать?
      - Если человек ожил  и тайно скрылся, значит, он боится 
кого-то или чего-то! – горячо высказалась Аня. 
      - Глубокая мысль! – с плохо скрываемой иронией высказался 
Егор.
      Ужов поглядывал на девушку косо: ещё не понимал, каково 
место корреспондента в этом расследовании, да и вообще, в 
угрозыске. Сарказм лейтенанта будто не заметили... Доложил 
Егор и про поездку к родителям Нила – те были в полном 
смятении! Вначале...
      
      Когда участковый прервал выяснение отношений с дежурным 
по моргу, Гмырей, батьку охватила слабость, и он было не слёг 
в упокойном заведении. Сыны вовремя подхватили падающего от 
глубокого возмущения отца и отправились домой ни с чем. Там  
всё уже было готово к траурному мероприятию: блестел 
инструментами духовой оркестр с невозмутимыми музыкантами, 
перекидывающимися старыми анекдотами; важно прохаживался 
крепенький старичок-священник, с длинной, как у сказочного 
героя, седой бородой; переминался с ноги на ногу  хор 
старушек, которые уже спели отходную... многократно, 
поплакали, а теперь молились... иногда. Вокруг томилась толпа 
соседей и зевак.
	Выслушав сынов (батька был не в состоянии говорить) об 
отсутствии наличия Нила в морге, мать неожиданно для семьи не 
упала в обморок, а так обрадовалась, что даже Захар ожил. Со 
слезами сомнения, женщина, единственная из всех, предположила, 
почувствовав материнским сердцем, что сын жив! После этого 
произошла переоценка траурного события, и изумлённым 
участникам действа сам батька Захар срывающимся голосом 
объявил об отмене похорон. Известие вызвало неоднозначную 
реакцию. 
      Музыканты долго не могли понять суть анекдота и начали 
уточнять, в чём его юмор. Когда выяснили – потребовали 
компенсации за простой. Старичок-священник воспринял известие 
достойно сану. Он прочитал короткую лекцию-молитву о 
безграничной милости божьей, пригрозил неминуемой карой 
грешникам, если они не покаются, и удалился с благостными 
старушками на новеньком микроавтобусе марки “Мерседесс-Бенц”. 
      Толпа же сердобольных зевак в целом осталась недовольна, 
так как большинство уже настроилось на обильные, разносолые 
поминки и теперь лихорадочно соображало над тем, как 
возместить потерю. Наиболее ушлые скучковаись по трое и, 
умеренно матерясь, направились в ближайший киоск.
      Прибывшему Ужову долго рассказывали о достоинствах 
ожившего сына, потом ругали порядки в морге – мол, никакого 
присмотра за покойниками – потом их же хвалили, в смысле 
порядки, – всё-таки в плохом заведении люди не оживают! В 
конце концов, расчувствовавшийся батька (выпивший по такому 
случаю сто грамм) пригласил милиционера на свадьбу Нила.
      
      - Таким образом, Сироткина ни у родителей, ни в 
загородном доме, ни в офисах его  фирм не оказалось, - 
продолжал Егор. – Но нужно отметить, что поведение сторожа, 
охранявшего особняк, мне чем-то не понравилось. Уж очень явно 
глаза прятал и не по делу суетился. В этом свете показания 
молодых ребят оперативников, присматривающих за домом, что 
одна старушка видела рано утром в посёлке странно одетого 
бомжа, заслуживают внимания.
      - Да, очевидно, сторож что-то знает... – согласился и 
Гордей, а затем обратился к Бытину: - Аксён, ты плоховато 
выглядишь – случилось что?
      - Нет-нет! – встрепенулся сержант, выпрямившись. – У меня 
по этому вопросу тоже есть что добавить – без дела не сидел. В 
последнее время, как следует из показаний соседей, Нил 
Захарович Сироткин был неравнодушен к женскому полу, в 
основном лёгкого поведения. А одна из них - то ли Нина, то ли 
Неля – даже проживала некоторое время на даче. Возможно, что  
женщин Сироткин как-то использовал в своих делах...
      В этом месте доклада Гордей внимательно посмотрел на 
Бытина, нахмурил лоб, осмысливая сказанное, и мягко перебил:
      - Извини, Аксён, на минуту прерву тебя. Дело вот в чём: в 
месте покушения на Сироткина мы, как вы помните, нашли следы. 
Так вот, обувь там была мужская, а нога - женская!  Это 
следует из характера отпечатков следов  - заметная внутренняя 
вмятость говорит о небольшом размере ног  – и особенностей 
походки: носками вовнутрь. Кроме того, я обнаружил рядом 
длинный белокурый волос. Ясное дело, что  всё  это может 
принадлежать и не пассии Сироткина: мало ли машин с женщинами 
останавливается на обочине. Однако, эти факты наводят на 
размышления...
	Гордей замолчал, на миг задумался, а потом попросил 
Бытина продолжить. Сержанта опередил Ужов:
	- Мне кажется, женщин Сироткина надо бы проверить. Парень 
наверняка может отсиживаться у одной из них. Участие же в 
покушении лиц слабого пола в данном случае выглядит 
сомнительным. Уделать мужика кирпичом насмерть  – надо суметь. 
Не женское это дело...
	На реплику Егора  Гордей  пожал плечами, а Аня 
усмехнулась. Тем не менее, то что любовные связи ушлого дельца 
надо отследить, согласились все, что и поручили Аксёну. Он 
согласно кивнул головой, глубоко вздохнул и продолжил:
	- А, вот, насчёт охотничьего следа мне пришлось 
попыхтеть... Поездил по нашей губернии, по селам, поговорил с 
местными охотниками. Нила никто не знает, но подсказали, что 
появился в лесу под Топинском некий егерь, который серьёзно 
занялся зверьём. Говорят, для богатеньких устраивает охоту по 
заказу. Связан ли он с нашим бегуном из морга – надо 
разобраться.
	- Интересный факт! – записывая  в свой блокнот, отозвался 
Сизов. – Надо бы выяснить, был ли замечен Задия и Сироткин у 
этого егеря. Как ни как, а они с Нилом деловые партнёры и 
часто вместе развлекались. Кстати, обратите внимание, что в 
багажнике “Мерседеса”, в котором убивали Сироткина, могло 
находиться ружьё. Если оно там было, то должно где-нибудь 
объявиться. Наиболее вероятно – у женщины.
      Последние слова обращались к Бытину.
      На этом по Сироткину закончили, и Гордей наметил план 
отработки исчезнувшего “убиенного”. Работы предстояло 
немало...
	Выслушав сообщение Бытина с  подробностями о странной 
выписке Задии из больницы, вернее его ускоренном 
выздоровлении, а затем не менее загадочном исчезновении, 
Гордей поручил этот кусок дела Ужову, а на себя взял “болотных 
суперменов” и обгоревшие трупы, найденные в тех же краях.  
	Распределив таким образом работу, Гордей закрыл 
совещание, предложив собираться каждый день для совместного 
обсуждения результатов следствия. Когда все вышли, Аня 
задержалась. Она с улыбкой посмотрела на Гордея и сказала:
      - Надеюсь, что меня, как представителя прессы, Вы 
оставите при себе?
      - А то как же! – широко улыбнулся  капитан. – Волку без 
пушистого зайца никак нельзя...
-	Это я-то заяц? – рассмеялась девушка. – На чай, 
надеюсь, пригласите?	
      - Буду очень рад. А то я задолжал  своей сиделке-
принцессе, ухаживающей за несчастным царёвым стражником в 
сказочной болотной избушке...
      Непринуждённо, шутливо переговариваясь, они вышли из 
помещения. Перед тем как закрыть дверь, Гордей окинул беглым 
взглядом  кабинет и снова ощутил:  здесь побывал посторонний!
      
					*   *   *
	День у Сизова получился насыщенный. 
      С утра пришлось снова заглянуть на  болотный островок, 
после того как пара следов, обнаруженных на месте массового 
жуткого убийства в топинском лесу, показалась схожей со 
следами на болоте. Поездка оказалась не напрасной. Главное, 
что обладатель этих следов расправился и с “суперменами”, 
Кузей и Саней. Теперь Гордей с нетерпением ждал результатов 
экспертизы гильз, найденных в обоих местах, после чего можно 
было делать предварительные выводы.
	Вечер выдался душный, как всегда бывает после дождей. 
Капитан, сбросив пиджак, расстегнув ворот рубашки, шёл домой 
пешком: хотелось проанализировать собранные за день факты, 
разложить их в логической последовательности. По дороге он 
непременно заходил в центральный сквер, который хорошо 
освещался и имел лавочки в приемлемом состоянии. Высокие 
тополя, раскидистые клёны и густые кусты сирени создавали 
особый уют на фоне пьянящих ароматов. Да и людей в это время 
гуляло мало. 
	Усевшись на лавочке, расположенной ближе к середине 
аллеи, Гордей задумался... 
      Трагедия в топинском лесу занимала его всё больше. 
Московская регистрация сгоревшего “Вольво” и неустановленные 
пока личности трупов наводили на определённые размышления. 
Присутствие московских бандитов, с которыми был связан и дедов 
похититель Ванька Быков, из смутного становились отчётливым. 
Кроме того, на месте преступления оставлены следы нескольких 
автомобилей, иномарок. Что за человек с винтовкой, вышедший из 
леса? И сколько вообще людей участвовало в разборке? Зачем 
понадобилось кому-то так жестоко расправиться с людьми как в 
лесу, так и на островке? Убитые, скорее всего, далеко не 
праведники. Однако...
      Гордею подумалось, что иногда он мыслит как богослов: 
стал острее чувствовать проявления зла, к чему раньше 
относился спокойнее, как к неизбежности. Сказывалось влияние 
Светланы Ивановны, чтение Библии и, похоже, не только...  
Ловил себя на мысли, что с ним постоянно присутствует образ 
Ани. Разгадывая криминальный кроссворд, он невольно, всего на 
мгновение, вспоминал её голос, глаза, улыбку, даже потешную 
ямочку на левой щеке.  И, удивительное дело, это никак не 
мешало думать, а наоборот...
      Привычно глянув на часы, Гордей отметил, что время ещё 
есть. И, хотя на чай должна прийти Аня, решил не торопиться и 
ещё поразмышлять. Его беспокоило, что нет версий и 
правдоподобных предположений о мотивах преступлений. 
Интуитивно Гордей чувствовал – главный мотив здесь один, но 
какой? Он снова стал перебирать показания  всех, с кем 
сталкивался, начиная от вахтёра Васьки, докладов Бытина и 
кончая дедами, Хитрым и Евстигнеем.
      На резкий хруст кустарника, что рос за скамейкой, и 
мелькнувшую затем тень, среагировал быстро, скорее по 
профессиональной привычке, чем от испуга  – отпрянул в 
сторону, чуть ли не распластавшись на скамейке! И вовремя – 
блеснувшее лезвие ножа вонзилось в дерево скамьи с характерным 
треском. Тут же рука неизвестного выдернула нож, поднялась 
вверх и вновь собралась кинуться на Гордея! Но тот уже был на 
ногах и выхватывал пистолет. Однако воспользоваться им не 
пришлось: нападавший понял, что ему не удалось сделать своё 
чёрное дело, и, согнувшись, как  африканская горилла, 
устремился в кусты.
      Не раздумывая Гордей бросился за нападавшим и... со всей 
силы ударился ногой о высокую бордюру! Потеряв равновесие, 
капитан ткнулся носом в землю (хорошо, что не в асфальт). Пока 
он с досадой поднимался, кривясь от резкой боли в ступне и 
вытирая землю с лица, откуда-то слева послышались крики. 
Прихрамывая, отряхиваясь Гордей направился в сторону шума. 
Однако,  нервная встряска и затруднения в ходьбе притормозили 
капитана. Взволнованный он вприпрыжку доскакал к аллее, где 
никого уже не было.
	Гордей по инерции пересёк сквер и очутился на центральной 
улице. Обычная городская суета – люди, машины  - не 
совмещалась с той опасностью, которой только что подвергался. 
Ему даже показалось, что это было наваждение, как результат 
болотного синдрома. Проходившая мимо женщина взглянула странно 
на Гордея, и он невольно проследил за её взглядом - в руках 
оставался пистолет. Торопливо спрятав оружие, глубоко вздохнул 
и вернулся назад. Подобрал брошенный пиджак, ещё раз прошёлся 
по аллеям, ничего подозрительного не обнаружил и поспешил 
домой. “Что-то часто в последнее время на мою жизнь  
покушаются, - замелькали назойливые мысли. – И что это были за 
крики? Неужели этот волчара набросился ещё на кого-то?...  
Хоть бы один свидетель... – досадовал капитан. - А в кабинете 
кто-то рылся!”
	На лестничной площадке отчётливо ощущался запах котлет, и 
Сизов расслаблено улыбнулся: - “Балует меня мамаша! Впрочем, 
Аня тоже не откажется”. Когда вошёл в квартиру, добавились 
другие аппетитные ароматы. Светлана Ивановна словно знала, что 
будут гости, вернее, гостья, и готовила основательный ужин. 
Она весело посмотрела на сына и тут же озаботилась:
	- У тебя неприятности? Ты очень бледен!
	- Какие неприятности могут быть у милиционера, мама? Я 
вообще выкинул из своей лексики это нехорошее слово. Мы в 
некотором смысле воины Христовы: воплощаем в жизнь его 
заповеди. И тут уж не до неприятностей, как понятия, присущего 
обычному трудящемуся или отдыхающему на пенсии человеку.
	- Ну и хитрец! – погрозила пальцем мать. – Умеешь уходить 
от ответа и переводить стрелки на сына Божьего. Ну, да 
ладно... – вздохнула женщина, - здоров – и то хорошо... Будем 
ужинать или подождём? – лукаво блеснула глазами Светлана 
Ивановна.
	- Подождём, - невинно ответил сынок, направляясь в 
ванную, - котлеты-то горячие! Пусть остынут...
	- ...и чай не заварился... – поддержала мать.
	После водных процедур Гордей переоделся и, чтобы 
скоротать время, прошёл в зал. Включил телевизор. Пробежал по 
каналам в поисках новостей и, не найдя, остановился на 
передаче о животных. Смотрел рассеяно: мысли постоянно 
переключались на происшедшее в сквере. “Неужели в деле Задии 
есть моменты, известные мне, но которые чрезвычайно 
нежелательны для кого-то? – думал Гордей. – Что я такого 
узнал, что так обеспокоил некоторых?”
	Он стал перебирать собранный по делу материал. Вдумывался 
в каждый факт, рассматривал со всех сторон события, 
происшедшие с ним за последние дни. Почему-то многое сходилось 
не на Задии, а на болотном островке. Кто был главной мишенью 
бандитов устроивших стрельбу, а потом и пожар? Кто бы ни был, 
но он-то, капитан Сизов, выжил! А тот, кто затеял и замыслил 
убийство, мог об этом узнать и попытаться уничтожить 
возможного свидетеля... Однако, есть одна неувязка: в кабинет 
заглядывали ещё до острова. Но, может, то было связано с 
другим?...
	Зацепки не находилось... От дум  даже голова разболелась, 
и Гордей отвлёкся, вспомнив про ужин и про то, что Аня 
катастрофически задерживалась. Это встревожило, и он подумал, 
что сегодняшнему дню просто уготован такой вот, испорченный 
вечер... Решительно поднявшись с дивана, Гордей выключил 
телевизор и пошёл на кухню.

      				*   *   *
	Ещё с вечера Аксён обдумывал, как разговорить прислугу 
Сироткина, присматривающую за особняком. Он понимал, если Нил 
наведывался (а в этом сомневаться не приходилось), то 
наверняка строго наказал хранить молчание. Уже перед сном, 
облегчённо вытянув уставшие после работы в огороде руки и 
ноги, прижавшись к тёплому телу жены, решил использовать 
приём, выручавший не раз. 
      В загородный посёлок добирался общественным транспортом. 
Последние километры отмерял пешим ходом, что даже посчитал 
полезным для своего веса.  “Мужики там будут обязательно”, - 
подумал он, запасаясь бутылкой “Московской” водки в киоске, 
расположенном у трассы.
	Сторож Влас в тот день маялся. После того, как хозяина 
убили... будто бы, в огромном доме стало скучно. Раньше здесь 
частенько устраивались пирушки по разным поводам. Приезжали 
солидные люди, роскошные женщины и весёлые девушки... Гремела 
музыка, песни, а танцы не прекращались порой до утра. 
	Звонок прервал ностальгические воспоминания слуги и 
оживил его. Торопливо выйдя из дома, он буквально подбежал к 
воротам и, не заглянув в глазок, открыл их. Улыбающийся, 
невысокого роста, полный мужчина в заурядном сером костюме и с 
пакетом в руках учтиво поздоровался и поинтересовался:
	-  Это дверец Сироткина Нила Захаровича?
	- Дворец?... Да... его особняк, - почему-то смутился 
дядька Влас. – Но... а Вы по какому вопросу?...
	- Брат я Нила, двоюродный. Заехал в ваш город с далёкого 
севера по делам и дай, думаю, загляну к родственнику, сто лет 
не виделись! – блестел наивным взглядом Аксён. – Так что, 
впускайте, уважаемый. Кстати, можно узнать Ваше имя. Я так 
понимаю, Вы здесь служите, в смысле, работаете.
	- Влас, я, сторож... Только хозяина дома нет.
-	Но будет?
      - Навряд ли. После того, как его... убили, ещё не 
появлялся. Наказывал никого в его отсутствие не впускать и ни 
о чём не болтать... с посторонними.
      - Как убили! –  пошатнулся брат, присев к земле и чуть не 
выпустив пакет. 
      В голове пронеслось: “Был Сироткин дома, был...” Влас 
решил, что родственнику стало плохо, и кинулся его поднимать, 
после чего процесс знакомства пошёл быстрее и продолжился на 
кухне.
      Для порядка Аксён всплакнул вполне натурально (не даром 
участвовал в школьной самодеятельности) и достал из пакета 
“горестную” бутылку помянуть “почившего не ко времени”. Сторож 
оказался  сообразительным и расстарался насчёт закуски. Всё 
шло по плану... Погоревав, отметив достоинства убиенного, 
постепенно перешли к земным делам,  даже тему разговора нашли 
общую - огород, вернее, огурцы, их многочисленные сорта, 
процесс выращивания и соления.
      - Вот как ты думаешь, – смачно хрустнув откушенным  
куском огурца после очередной рюмки, говорил заметно 
повеселевший Влас., - каким огурцом лучше закусывать 
“Московскую”?
      - В каком смысле? - не понял вопроса Аксён. - Длинным, 
толстым...
      - Э нет! – важно осклабился сторож, огородник-любитель по 
совместительству. – Дело не в размерах, а в сортах и способе 
засолки. Вот для этой водки больше подходит тверской огурец, 
засоленный с тридцатью граммами хрена и пучком лаврушки. Но 
самое главное...
      Дальше пошло такое, что Бытин, считавший себя не профаном 
в приготовлении различных солений, даже рот открыл. Вот 
никогда не думал, что с помощью огурца, засоленного 
определённым образом, можно процесс потребления русской водки 
сделать таким изысканным.
-	...и похмелье будет разным! – подымал кверху 
указательный палец Влас.
      - Надо бы записать, - засуетился Аксён в поисках бумаги и 
ручки.
      - Обязательно запиши! – всё больше распалялся сторож. – 
Эту технологию знают немногие. Мне троюродный дед передавал, 
будучи в летах и немощи, а ты своим передашь...
	Наконец, после безуспешных поисков, гость вспомнил про 
свой блокнот и ручку и, отодвинув “закусь”,  стал усердно 
записывать рецепты сторожа. Аксён явно увлёкся и подзабыл о 
цели своего визита. А тут ещё коснулись помидоров, арбузов, 
капусты и прочих огородных даров. Дело зашло так далеко, что 
Влас сбегал домой и принёс образцы в виде трёхлитровых банок, 
а также две бутылки с новыми сортами водок. Истосковавшийся по 
общению человек вошёл в раж и процесс передачи познаний 
древней рецептуры грозил непомерно затянуться.
	Аксён всё же опомнился, когда Влас налил рюмку калиновой 
водки и продемонстрировал для закуски арбуз чисто 
бургородского произрастания, засоленный с немецким чесноком 
баварского происхождения по рецепту родного деда Аникея, 
кратковременно пребывавшего в плену у немцев.
	- А вот эта свиная колбаса – тоже по германскому сделана, 
- слегка растягивая слова, хвалился далее гурман-самоучка. – 
Кстати, брательник твой, дай Бог ему здоровья, увлёкся было 
охотой. Как-то вепря привёз. Так я...
	Слово “охота”, словно лучом заходящего солнца, прояснило 
мозги сержанта, и он вспомнил за чем пришёл.
	- Про-о вепря, в см-мысле про охоту... можно подробнее: 
где, когда с кем? Может я тоже воспользуюсь...
	- А ты разве не в курсе? О! У нас, как в брежневские 
времена, вновь возвращается мода на охоту, естественно у людей 
состоятельных, таких как Нил Захарович.
	- К-конкретнее, если м-можно... – изготовился записывать 
гость.
	- Это недалеко, в топинском лесу. Есть такой егерь 
Михеич... Шибко хвалил его хозяин! Организовал за умеренную 
плату охоту на кабана, оленя, даже, говорят, лося!...
	Охотные познания Власа, к счастью, оказались не глубокими 
и в общих чертах известными сержанту. Записав сведения о егере 
Бытин засобирался домой. Проводы были очень трогательными... 
	Как очутился дома, Аксён помнил смутно, но жена особенно 
не удивилась его “удалому” виду. За время работы в органах у 
мужа случались сбои по “служебной надобности” и покруче.
	На следующее утро  слабость в ногах и тупая боль в голове 
заметно выбили сержанта из привычной рабочей колеи. По давно 
заведенному порядку, видя, что хозяин  не в форме, домочадцы 
старались его не беспокоить. Кое-как позавтракав, Аксён ушёл к 
себе в комнату, чтобы собрать хоть какие-нибудь мысли и 
вспомнить вчерашнее посещение особняка Сироткина.  Промаявшись 
с час, с отчаянием осознал, что поездка  была холостой, с 
нулевым результатом. От безысходности и усилившейся головной 
боли стал просматривать  рабочий блокнот. Тут-то и выяснилось, 
что не всё так плохо. Быстро собравшись,  освежив голову в 
ведре колодезной воды, Бытин отправился искать егеря Михеича, 
предварительно заехав на работу. Начальства, в том числе и 
Сизова, на месте не оказалось. Наверное поэтому сержанту 
повезло больше в этот раз, в плане передвижения, и он 
добирался к лесным угодьям на “УАЗике” с Сёмкой Луневым. 
      Найти место для охотничьих забав оказалось просто, во-
первых, кое-какие сведения об охотнике-предпринимателе уже 
имел, а во-вторых  неожиданно повезло. Вначале Аксён 
предполагал съездить в исполком и там, в обществе охотников и 
рыболовов, навести нужные справки. По случаю затянувшегося 
похмельного синдрома, такая поездка не вызывала энтузиазма. 
Привычно достав “тормозок”, который часто использовал как 
успокоительное, обнаружил газету, в которую заботливая супруга 
завернула приличный кусок колбасы. На последней странице, 
бравый охотник в полном снаряжении, обнимая, на удивление, 
приветливое свиное рыло, предлагал развлечься. Место и время 
были указаны самыми большими буквами.

	Лес подействовал на Аксёна успокаивающе и отрезвляюще. 
Неожиданно повеяло детством от этой усыпанной иголками, 
изрезанной корнями лесной дороги; высоких, пахнущих смолой 
сосен и раскидистых елей. Сержант, покачиваясь на сидение, 
даже мечтательно прикрыл глаза. В голове наводился порядок...
	В этот раз Бытин не стал заниматься актёрскими 
ухищрениями и, представившись  следователем УГРО, собрался 
методично выудить у Михеича сведения о Сироткине и Задии. Про 
себя отметил ухоженность и основательность охотничьей заимки. 
Добротный забор, дом, сараи, баня – во всём видна хозяйская 
рука. “Не хило развернулся мужик! – думал следователь, 
внимательно осматриваясь кругом. – Бизнес налажен с размахом!”
	Визит милиционера егеря насторожил... Он интенсивнее 
задымил трубкой и глубже стал прятать глаза под лохматыми 
бровями. На вопросы отвечал односложно, пытаясь понять, что 
ему лично ожидать от этого работника сыска. Постепенно 
сообразил, что нежданного гостя интересуют не он сам, а 
клиенты, то есть любители поразвлечься охотой. И то не все. 
Это открытие успокоило зверовода, и он заговорил веселей. 
	Фамилий клиентов Михеич не припоминал, поскольку они 
общались по именам-отчествам. Но Кима Вагановича, с 
характерной кавказской внешностью, и Нила, с его 
примечательным отцом, запомнил.
	- Об них лучше справьтесь у моего хозяина, Даниила 
Степановича Рохли! – выпустив замысловатое колечко дыма, 
горячо высказался егерь. – Он-то с ними на короткой ноге.
	- Рохля? – поднял удивлённо глаза Аксён. – Это что, его 
дело?...
	- Его, его! Я технический работник, знаток лесного и 
охотного дела, - торопливо, но с оттенком гордости, 
распространялся Михеич. 
-	А где проживает ваш Рохля... 
      -  ...Даниил Степанович. В Топинске проживает. А Вы, 
извиняюсь, разве не знаете? Он парень известный, деловой, в 
энтом городе первейший человек. Любого спросите, Вам 
подскажут.
      Появление в деле нового человека слегка озадачило. Однако 
большой паузы делать не стал, записал услышанное и продолжил:
      - Когда последний раз здесь был Сироткин?	
      - Э-э намедни...  с хозяином что-то обсуждали. Потом 
ушли... или уехали... Я обычно занят хозяйством, так что не 
приметил...
      Бытин почувствовал, что егерь заколебался и “нагоняет 
тоску”, но вида не подал и продолжил допрос. 
      - Так уехали или ушли? – повысил он голос.
      Михеич только разводил руками, и в дальнейшем ничего 
существенного не сообщил. Было заметно, что он стал 
торопиться: поглядывал на часы, сбивался в показаниях, а 
трубку уже не курил, а жевал. Наконец выбил из неё пепел и 
взмолился:
      - Господин начальник, у меня время подходит зверят 
кормить, можно бойчее?
      Аксён и сам видел, что пора сворачиваться. К тому же 
появилась маленькая идея. Поблагодарив егеря за откровенный и 
полезный разговор, вышел из дома. “Обыск бы здесь провести не 
помешало..., - подумал осматривая подворье. – Ну, ничего, 
успеется”. 
      Отъехав недалеко, Аксён попросил Сёмку припрятать машину 
среди деревьев и ждать, а сам вернулся назад. Выбрал место 
поудобнее и незаметнее перед въездом в заимку и стал 
наблюдать...
      Уже через полчаса на дороге появился КАМАЗ с фургоном. 
Переваливаясь на колеях с боку на бок, как гусь на лугу, он 
подъехал не ко входу, а сбоку забора, причём, задом. По тому 
как шофёр проделал это манёвр, было видно, что он здесь не 
первый раз. 
	В заборе оказались неприметные ворота, которые тут же 
отворились и появился егерь. Он воровато оглянулся, потянул 
носом воздух, как волк возле берлоги, обернулся в сторону 
грузовика и махнул рукой. В ответ стремительно открылась 
дверца и на землю спрыгнул шофёр, полный, с выпирающим животом 
мужчина средних лет. Он поприветствовал хозяина, что-то 
спросил и бойко открыл задние дверцы фургона. Затем они вместе 
вошли во двор. Прошло некоторое время и началась погрузка. 
	То, что грузили, находилось в мешках, но Бытин разглядел 
– это были части туш, очевидно, кабанов или оленей, может, и 
лосей. “Видать, лесовичок занимается незаконным промыслом, - 
озабоченно подумал сержант. – Иначе, чего бояться: зверей-то 
разводит официально!... Ну и дела с этой задницей, Задией, - 
чем дальше углубляешься, тем больше дерьма...” Бытин плюнул с 
досадой, не стал дожидаться конца погрузки и, стараясь не 
шуметь, покинул свой наблюдательный  пост.
	Пока шёл по лесу наткнулся на пень с грибами-опятами. 
Мимо такой удачи Аксён пройти не мог. А тут ещё настойчиво 
заурчало в животе, делая его обладателю недвусмысленные 
намёки. Как когда-то в детстве, вытащил из-под ремня брюк 
концы рубахи, связал их и принялся обирать урожайный пень. 
Вскоре импровизированная корзина наполнилась доверху, а пень 
из красавца превратился в безобразный, гнилой обрубок. “Не 
переживай, - мысленно успокоил деревяшку Бытин, - скоро 
пройдёт дождик и ты, старина, опять заколосишься роскошной 
шевелюрой!”
	Вечером, кушая со своим семейством грибной суп и 
анализируя поездку к хитроватому леснику, Аксён отметил, что 
время потратил не зря...
Часть 2. Глава 3. Лесной человек. Покушение на Аню.
Возврат к оглавлению
ПлохоСлабоватоСреднеХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий (чтобы Вам ответили, укажите свой email)

Ваш адрес email не будет опубликован.

 символов осталось