Глава 11. Жук с бандой.

      За сутки до изъятия  Кима Вагановича из больницы, события 
набирали темп... 
      Полная луна с любопытством выглянула из-за кроны высокого 
тополя, возглавлявшего строй придорожных  деревьев, когда 
кортеж Жука остановился в том месте, где дорога ответвлялась 
на Квашеное. Главарь пыхтя вылез из автомобиля, с подозрением 
глянул на луну, почему-то выругался и обратился к Крабу:
	- Оставайся с тачками. Дальше не поедем, чтобы не 
нервировать скотину и деревенских трудяг. Мы с Бычком 
прошвырнёмся по селу ножками. Он здесь местный, так что 
разберёмся без проблем, так, Бычок?
	- Попробуем... –  стараясь придать голосу уверенности, 
отозвался Ванька.
	Гнетущее ощущение вины и наплывающего страха не 
проходило, а только усиливалось. Если его нефтеносно-спиртовая 
идея окажется пустышкой – то несдобровать!  В этом Ванька не 
сомневался.
      В Квашеном ему приходилось бывать, но давно. Где искать 
Чирву, представлял смутно, даже не знал с кого и откуда 
начать. “Вольво!” – вдруг осенило голову, и он, 
приободрившись, повернулся к шефу:
	- Есть зацепка, шеф, упрощающая дело: в наших деревнях 
дворы маленькие и если Чирва где-то застрял, то его колымага 
будет торчать у двора. Короче, надо смотреть “Вольво”.
	- Правильно мыслишь, - похвалил Жук, - и я о том же...
	Но идти по селу в темное время, когда луна опять 
спряталась, оказалось не просто, и Жук скоро пожалел, что 
оставил свой уютный джип. Озабоченные возникшими сложностями, 
они даже забыли про фонарь. Извилистая, ухабистая дорога при 
полном отсутствии уличного освещения, если не считать бледного 
света окон, так и норовила преподнести сюрприз: то яму 
подсунет, то коварную ухабину. Не меньше раздражал и 
волнообразный собачий лай. Ослабевая, он  усиливался по мере 
приближения к очередной усадьбе. Матерясь и чертыхаясь, Жук 
шёл вперёд и всё больше злился на Бычка. Тот же понуро молчал.
	На удивление, цели достигли быстро! Когда дорога слегка 
пошла вверх, из-за стога  соломы выглянул чёрный остов 
автомобиля, уткнувшегося в невысокие ворота. Подойдя ближе, 
легко определили, что это “Вольво”! И хотя номеров разглядеть 
не удалось, но сомнений не возникло: откуда здесь, в деревне, 
могла взяться иномарка. К тому же дом, забор и прилегающая 
территория не создавали впечатление о зажиточности хозяина.
	Заливистый лай отметил их приближение. Однако, стук в 
дверь и стенания беснующейся Берты результатов не дали.
	- Странно... – засомневался Ванька. – Неужто никого дома 
нет? Может, ошиблись авто?
	Жук засунул руку в правый карман брюк, проверяя наличие 
хитроумной финки в потайном кармане, затем настороженно 
оглянулся и прошипел:
	- Тачка та, Чирвы. Это его баба японская на переднем 
стекле прилеплена. Что-то тут не так... Обойдём-ка хату и 
махнём во двор с тыла.
	Предложение Жука было дельное, но не таким простым в 
воплощении. Обходить забор пришлось по канаве, заросшей дикой 
малиной, колючками и крапивой в человеческий рост. Жук, 
царапаясь, уже не выражался, а рычал, подражая собаке, 
разрывающейся в соседнем дворе. 
      Наконец, вышли к огороду, который прикрывался 
символическим плетнём. Уже тут Ванька учуял знакомый запах 
бражки. Он покрутил носом, пошмыгал, но о своих подозрениях 
ничего не сказал. Переступили плетень и приблизились то ли к 
сараю, то ли к затрапезной кухне с маленьким окошком, из 
которого струился слабый свет. Сивушный дух стал так силён, 
что его ощутил и Жук. Он искривился, сплюнул и прохрипел:
      - Керосин гонят, ханыги!
      Потом подошёл к окну и попытался заглянуть вовнутрь. 
Поелозив носом по треснутому стеклу, криво ухмыльнулся и 
пробасил, обращаясь к Ваньке:
      - Наклюкались, робяты. Спят, как суслики в клетке!
      - Сурки... – механически поправил шефа Бычок. – Надо 
взглянуть, что там у них. Ежели нагнали что путёвого, можно и 
конфисковать...
      Жук утвердительно кивнул и смело направился к 
покосившейся, неплотно прикрытой двери. После короткого 
предбанника открыли следующую дверь и перед ними предстало 
нечто характерное и не раз виденное! У импровизированного 
стола, разметавшись на полу в окружении стеклотары, в унисон 
храпели Чирва и мужичонка в затасканном бушлате. На столе в 
беспорядке лежали карты, а между ними торчал стакан с  
мутноватой жидкостью. Тут же валялись остатки сала, хлеба, 
огурцов и иной деревенской снеди. Поодаль, возле печки, 
громоздилась конструкция, известная в народе и во внутренних 
органах как самогонный аппарат. Печка издавала слабое 
потрескивание, от змеевика струился парок, а из трубки, как 
при замедленной съёмке, медленно стекали капли в переполненный 
стакан. Над всем витал густой сивушный смрад.
      Жук надул жирные губы, сплёл руки на груди и промычал:
      - Ну и блевотина, Чирва! У меня нервы на пределе, а он 
здесь квасит с забулдыгой каким-то, вместо того чтоб дело 
делать. Таких приколов ещё не бывало!
      Довольно шустро для своей полноты, Жук подскочил к Чирве 
и стал пинать его ногами. Ванька занялся мужичком, подняв его 
на ноги. Если Чирва признаков просветления разума не подавал, 
то Лёха Шалый очухался быстро. После мощной встряски, он 
открыл глаза и прогнусавил:
      - Х-хлопцы... горючее кончилось... Приходите 
послезавтра...
      После чего вознамерился снова прилечь, но успел увидеть 
угасающим взором, что его нового друга пинают. Лёха возмутился 
и остался в вертикальном положении на пошатывающихся ногах. В 
этот момент открыл соловые глаза Чирва.
      - Бери его под руки, мать твою... – шипел Жук, обращаясь 
к Бычку. – Сейчас с ним разбираться бесполезно. Найди в 
карманах ключи. Затащим лоха в машину и пора в город: там уже 
Красавчик небось замаялся...
      Чирва о чём-то невнятно лепетал, пока его тащили через 
двор, а Лёха, держась за столб калитки, вычитывал наглых 
ребят, пытаясь их усовестить  Его поддерживала сучка Берта. 
Она уже не лаяла, а визжала и держалась в стороне от 
процессии, после того как получила солидный удар в бок. 
Деревенская тишина  взорвалась шумом отъезжающего автомобиля, 
неистовым хором встревоженных собак и неожиданным мычанием 
забытого на лугу телёнка...

      			*   *   *
	Дорога была пустынной и в свете фар казалась бесконечным 
туннелем со стенами из шпалеры деревьев и кустарников. Бычок 
ехал впереди на “Вольво”, Жук в своём джипе  на заднем сиденье 
допрашивал приходившего в чувство Чирву. Постепенно 
вырисовывалась картина его неожиданного “прокола”.
	- Карты подвели... – оправдывался Чирва, -  и пойло 
крепкое...
	- А ты, шоха долбанная,  не знаешь, что азартная игра и 
крепкий керосин не совместимы! –  брюзжал Жук. – 
Хренораздельно можешь растолковать, что узнал-то? Или пустой 
прогон?
	- Никак нет! – разгорячился бандит, облизывая шершавые 
губы. – Когда выпили первую литру, которую, кстати, я честно 
выиграл в “триньку”, Лёха раскололся, что хмырь Матюха уже 
добрался до бензина. Матюха – это тот, который мне соломы 
навесил на уши, что дерьмом занимается, а не бензином. 
	- Ты повествуй по порядку, а не со средины! – злобно 
прервал Жук.
	Чирва похлопал слезящимися глазами и попытался вспомнить, 
с чего начиналось его пребывание в Квашеном. Постепенно в его 
рассказе наметилось что-то связное.

	От общения с Кулябкиным у Чирвы остался в памяти только 
запах навоза. Шалый же встретил гостя сдержанно-приветливо и 
быстро сообразил, что кому-то хочется самогонное дело 
поставить на широкую ногу, используя его опыт и наработки. 
Лёха так обрадовался, так горячо стал обсуждать перспективы 
будущего предприятия, что даже вспомнил свои страдания в 
камере, когда отсиживал “сутки” за незаконный промысел. Этот 
момент из жизни неожиданно вывел на общую тему - карты, как 
способ полезного и приятного времяпровождения в аналогичных 
местах. Когда же выяснилось, что Лёха не может быстро 
остановить процесс варения народного напоя и ехать с Чирвой, 
то последний согласился подождать. А чтоб время даром не 
терять, решили перекинуться в картишки. За интерес взяли... 
стакан производимой непрерывно горелки...
	По ходу игры вспомнили Матвея, и захмелевший Лёха 
похвастался, что скоро их деревня прославится на весь мир. В 
это месте повествования Чирва слабо помнил суть: или Матвей 
уже нашёл нефть и осталось только научиться из неё гнать 
бензин и спирт, или нефть добывает из дерьма, для чего местный 
Кулибин изобрёл хитроумную “давилку”!
	Мысли путались, налезали друг на друга и, чтобы к чему-
нибудь прийти и как-то смягчить гнев главаря, Чирва решил: 
“Раз ищем нефть, значит дерьмовщик Матюха нашёл и пользует 
её”.
	- Так что надо наседать на Матюху, - с трудом раскрывая 
глаза, лепетал бандит. – Собрался скрыть, гад, и 
воспользоваться... 
	Тут он запнулся, не найдя подходящего слова, и закрыл 
глаза.
	- Это уже теплее... – задумался Жук и, оттолкнув 
завалившегося на него помощника, стал смотреть в окно.

      			*   *   *
      Ресторан заполнялся посетителями постепенно. Новеньких 
было видно сразу: они, войдя в зал, останавливались и 
обменивались впечатлениями. И было от чего. Внутренняя отделка 
помещения отличалась оригинальностью, создавая ощущение 
присутствия в таверне средних веков, в которую неожиданно 
заглянул двадцатый век. Деревянные панели с причудливой 
резьбой, массивные столы с креслами, которые можно увидеть 
только в музеях; лакированная пивная бочка у входа, клетка с 
носатым разноцветным  попугаем и телевизионный экран под 
потолком – вот неполный перечень того, что увидели  Красавчик 
с Наташей. Витала тихая музыка и сновали бойкие официанты в 
фирменных костюмах.
      Девушка невольно восхитилась увиденным и отметила, что 
давно не бывала в подобных местах. Красавчик находился на 
подъёме чувств и эмоций, отчего в высшей степени был галантен 
и внимателен. Рестораны, кафе, бары - были местом его 
“работы”. Но в последние дни не получалось попасть в привычную 
обстановку “праздника жизни”, где танцуя с очередной 
искательницей вечной любви, он наслаждался своей властью над 
женщиной.
      Выбрав уютное место в конце зала, молодая пара полностью 
окунулась в романтическую атмосферу вечера. Учтивый парнишка-
официант проворно их обслужил и вскоре Наташа уже блестела 
карими, умело подкрашенными глазками и весело рассказывала о 
некоторых эпизодах своей секретарской работы. Она стала 
привыкать, что в последнее время ей уделяют повышенное 
внимание мужчины. И предложение смазливого, слегка развязного 
парня, отдохнуть в приличном заведении девушку не удивило. 
      Красавчик, потягивая через соломинку сок (за рулём 
крепких напитков не потреблял), обдумывал, как начать нужный 
разговор. Когда насытились местными кулинарными изысками и 
станцевали пару танцев, Наташа сама затронула интересующую 
Красавчика тему.
      Будто вспомнив, что в жизни есть не только весёлое, но и 
грустное, она  нахмурила тонкие брови и сказала с явным 
сожалением:
      - Мне сейчас вспомнился зам мэра Ким Ваганович. Он не 
раз, как настоящий кавказец, организовывал прямо в приёмной 
пышные застолья по разным поводам, например, по случаю 
окончания строительства здания какого-нибудь банка ( он ведал, 
в частности, вопросами строительства и земли). Была очень 
вкусная закуска, не говоря уже про вино, настоящее, 
грузинское...
      - Что значит “организовывал”? А сейчас перестал?
      - Да нет... С ним случилось несчастье, довольно странное: 
тронулся умом!
      - Ух ты! С чего бы это? Кинули с ба... деньгами?
      - Говорят, что так. А деньги замешаны с... нефтью! Да-да, 
- не дожидаясь удивления парня, высказалась Наташа. – И 
Сироткина, нашего крупного бизнесмена, из-за неё убили. Так 
думаем мы, простые людишки, хотя начальство делает вид, что 
замешана любовница Кима Вагановича.
      - То есть ты считаешь, что этот, как его... Ким Ваганович 
замахнулся на нефть, а его кинули, да ещё и в психушку 
упрятали, чтобы не мешал, так?
      - Ну... не знаю, - зарделась девушка и смутилась, что 
разговор принял серьёзный оборот.
      Она вдруг подумала, что напрасно делится своими догадками 
с посторонним человеком: как оно ещё повернётся?...
      - Это так, к слову, - нашлась она и предложила. – Пойдём 
потанцуем.
      Красавчик расплылся в улыбке, энергично встал и подхватил 
партнёршу под руку. Он остался доволен: есть зацепка, шеф 
наверняка похвалит. Когда они вошли в танцевальный круг и, 
обнявшись, стали медленно перемещаться в такт мелодии, 
Красавчик увидел боковым зрением, как входные двери открылись 
и вкатился Жук, а за ним Краб и Бычок.
      
					*   *   *
	Рохля Даниил был в панике! Задия в психушке, а Сироткин в 
морге – такие шокирующие известия рушили все его планы. 
Происшедшее он связал с обнаруженной в области нефтью (в чём 
уже не сомневался) и приездом московских гостей. Какое себе 
отвести место в затеянной игре, Даниил ещё не определил, но 
чувствовал, что сил маловато.
	Чтобы собраться и найти выход из создавшегося положения, 
приехал на заимку. Решил  откушать свежину, побаловаться 
рыбкой и выпить пивка. Михеич встретил хозяина приветливо. Его 
устраивало, что Рохля чрезмерно не опекал охотничье хозяйство, 
чем егерь не преминул воспользоваться... Мечтал накопить денег 
и открыть собственный бизнес.
      Уединившись в охотничьем домике, Даниил до позднего 
вечера смаковал пиво и всё думал тяжкую думу. “И 
посоветоваться не с кем... – огорчался он, вдыхая смолистый 
запах бревенчатого домика. – Скоро у нас начнётся, как в 
когда-то Америке: за нефтеносную землю не то что убивать 
будут, на куски резать, взрывать! А ведь дело того стоит. Кто 
будет первым, тому и миллионы достанутся”. 
      Мысли о богатстве разъедали душу и заставляли мозг 
работать интенсивнее. Неожиданно ему вспомнился эпизод 
далёкого детства.
      
      Во дворе дома Даннил был самый старший среди малышей-
дошкольников. Это давало ему право считать себя вожаком во 
всех играх и в решении детских споров  на предмет обладания 
игрушками, лучшего места в песочнице, наличия ” строительных 
камней” и тому подобное. Но однажды в их среду затесался 
школьник третьего класса, неказистый Вадик Гунявый. Дав 
Даниилу пинка в спину, от чего тот растянулся, ткнувшись носом 
в песок, Вадик грозно провозгласил малышам, что отныне во 
дворе все и вся переходит в его подчинение. Собрав с детей 
дань: леденцы, монеты, засушенного жука-рогача и иное – 
самозванец удалился. Даниил, теребя ушибленный нос и 
поёживаясь, как от холода, стоял в стороне и тихо всхлипывал. 
      - Получил? – услышал он сзади хриплый голос деда Трофима, 
проживающего в одиночестве на втором этаже, а в данный момент 
прогуливающегося с неизменной палкой в руке.
      Даниил обернулся, чтобы сказать старику что-нибудь 
обидное, но тот опередил:
      - А ты не ерепенься! Вадька – пацан трухлявый, но 
супротив малышни молодец. Ежели не хочешь всю власть во дворе 
потерять, пристройся к нему. Слабый возле сильного становится 
крепче. Скажи, так мол и так, буду тебе помогать малявками 
понукать. Глядишь – он и согласится. И Вадьке выгодно, и ты 
вроде как за главного останешься. Так что покумекай малец...
      Дед хитро прищурился, откашлялся и пошёл дальше, мерно 
постукивая полкой.
      В следующий раз, когда вновь объявился Гунявый, Даниил 
поступил, как подсказал дед. На удивление, Вадик принял 
предложение понятливого пацана и назначил его своим замом. Так 
Рохля-маленький сохранил лидерство во дворе.
      “Вот и выход! – радостно подумал Даниил, наполняя бокал 
пивом и возвращаясь из детских воспоминаний в суровую 
действительность, - надо примазаться к Жуку. Ему наверняка 
нужны люди, знающие местные особенности. А как до нефти дойдёт 
– будем смотреть...”.
      Задерживаться Рохля не стал и заторопился выполнять 
задуманное. С Михеичем простился повеселевшим и ободрённым. 
Егерь кланялся хозяину, беспокоился, когда снова ждать, и 
прятал лукавый взгляд в бороду.
      
      			*   *   *
      Не дожидаясь конца вечера, Красавчик улучил момент, пока 
Наташа посещала туалетную комнату, и шепнул Жуку, который 
расположился прямо у входа, что есть ценная информация. Шеф 
удовлетворённо кивнул и подал Красавчику записку, где был 
указан адрес. 
      - Заканчивай пьесу, отвози кралю и рысью на эту хату 
Будем ждать.
      Через некоторое время Жук со свитой удалился. За ним 
заторопился и Красавчик. Только Наташа была  слегка 
разочарована таким быстрым окончанием приятного вечера.
      Бригада расположилась на окраине Бургорода в частном доме 
бывшего зека, по имени Антип. Был он стар, от дел отошёл, но 
по привычке крутиться в воровской среде, оказывая мелкие 
услуги многочисленным дружкам-братанам, с которыми когда-то 
“мотал сроки” в колониях. Жук был один из них и прибыл на 
постой.
      Двор у Антипа был широкий, и в нём уместились все 
автомобили гостей. Посидеть и перекусить готовились на 
веранде. Престарелая жена Антипа уже суетилась, накрывая 
длинный прямоугольный стол. Ей помогал Бычок. Чирва сидел в 
туалете, откуда, время от времени, доносились гавкающие звуки. 
Жук и Краб, не дожидаясь, когда еда и выпивка будут на столе, 
открыли бутылку коньяка с этикеткой, извещавшей о его 
армянском происхождении,  и неспешно попивали прямо из 
горлышка.
      Жук чувствовал себя уставшим. Так было всегда, если дела 
или стопорились, или двигались медленно. Пока он не видел 
сколько-нибудь приемлемого результата поездки и временами 
жалел, что отвлёкся и послушал новичка. “Возможно, нефть тут и 
есть, но кто всем этим рулит и на кого наседать – пока неясно, 
- раздумывал главарь. – Может, Красавчик прояснит  Время-то 
идёт, пора бы и за основное браться...” 
	Когда появился Красавчик, компания уже насытилась и 
изрядно выпила, за исключением главаря. Он не терял контроля 
ни над собой, ни над ситуацией. Похмелившись, не с первого 
правда раза, пришёл в себя Чирва. Он сидел в конце стола с 
опухшим лицом, соловыми глазами и пьяно улыбался. Впрочем Жук 
запретил ему больше пить, поскольку предстоял обстоятельный 
разговор.
	Антип пригласил Красавчика к столу и налил штрафную, но 
Жук остановил радушного хозяина:
	- Он не голодный, а нам переговорить надобно.
	После чего они уединились в зале, рассевшись в мягких 
креслах друг против друга. Жук придерживался правила: вести 
серьёзные разговоры так, чтобы видеть глаза собеседника. 
	Главарь достал из внутреннего кармана пачку американских 
сигарет, угостил напарника и, выпустив кольца дыма, 
приготовился слушать.
	- Расклад такой, - начал Красавчик, не дожидаясь 
приглашения, -  Сведения о нефти держатся в большом секрете. 
Если бы бикса сама не проболталась, мне бы с трудом удалось 
что-то выведать. Дела крутили зам мэра города, грузин Задия 
Ким, вместе с богатеньким Буратино, местным делягой Сироткиным 
Нилом. Они собираются выкупить (или уже выкупили, точно не 
известно) землю, это под Топинском, но пошли сбои, причём 
нехилые. Кима упрятали в психушку. Слух пустили, что на 
крупную сумму тугриков начальника нагрела краля, 
представительница американской компании “Шелл”! От чего мужик 
и поехал...
	- Вон куда загнуло! – восхитился Жук. – Круто 
заворачивается...
	- В том-то и вопрос. Нахлебников становится всё больше,  
дошло и до мокрухи: пока мы катались по деревням, ухлопали 
Сироткина!
	- Знать, документы на землю были у него... – озабоченно 
сказал главарь, размышляя  сам с собой. – Эта ниточка 
оборвалась...
	- Кто занимается расследованием, узнал?
	- Волкодав с приметной кликухой Сизов.
	- Придётся с ним мосты наводить...
	- Я думаю, пока ещё жив Задия, надо бы с ним потолковать. 
Чую нутром, что он косит под дурочку и наверняка в здравом 
уме.
	- Вот с него и начнём. Тем более Антип знаком с порядками 
в психушке и их хозяином, так что просветит по теме... Этим мы 
и займёмся с Крабом. А вам с Чирвой – ему, проштрафившемуся 
гаду, теперь отмываться надо – Сизова надо пошманать про 
мокрушников Сироткина. Чирва, когда протрезвеет, понятливый 
становится. Так что обмозгуйте с ним, как подступиться к 
мусору.
	Жук с наслаждением затянулся и медленно выдохнул, пуская 
кольца. Настроение  улучшалось. “Главное – нефть присутствует 
и процесс идёт. С конкурентами разберёмся, не впервой...” – 
потекли спокойные мысли.
	- Что узнали в деревне? – отвлёк голос Красавчика. – С 
чего это Чирва набрался: с радости или с горя?
	- С дурости! Пока только дыму нагнал...  Наехал на 
керосинщика, завязался на самогон в карты играть, лох 
недобитый! Выведал только, что есть в той деревне мужик, 
который докопался до нефти и уже бодяжит бензин. Его надо 
прижать, конечно, что бы хоть взглянуть, где это золото чёрное 
лежит. Но он шестёрка, подмастерье, любитель. Такого к ногтю 
быстро поставят и без нас. Мы его подключим к делу позднее, 
пока надо выходить на  козырных тузов. Вот Задию и потревожим, 
проверим его умственные способности! И надо спешить, а то 
приберут несчастного раньше времени. Кто его знает, какие у 
босса карты на руках и во что он играет?
	Со стороны веранды, послышался хриплый голос Антипа: 
старик пытался затянуть легендарную “Мурку”. Прокуренные 
лёгкие не позволили певцу вытянуть мелодию, и он, 
закашлявшись, дал “петуха”, выругался и предложил ещё выпить.

					*   *   * 
	Поиски “москвичей” Рохля начал с родного ресторана-
забегаловки “Грёзы в тумане”, вернее с её хозяина Жорика.
	- Разговор есть... – шепнул он Хавакяну, когда зашёл в 
закусочную.
	Жорик как всегда был приветлив и услужлив и предложил 
пройтись в свой кабинет. Зная, что Рохля за рулём не пьёт 
крепких напитков, прихватил минералку. Даниил, усевшись за 
массивный письменный стол и наполнив стакан водой, начал с 
главной новости:
	- Про смерть Сироткина слышал? 
	- Как не слышать! И народ  и радио говорит.
	- Что думаешь?
	- Бизнес – дело серьёзное. Конкуренция заедает. Кому-то 
перешёл дорогу, как говорят русские, или поперёк горла 
встал...
	- “Москвичи” не замешаны, что скажешь?
	- Нет... – завертел головой Жорик. – Не похоже. Они 
проторчали возле меня целый день. Помогли выручку за день 
сделать. Убийцы так себя не ведут – давно бы исчезли.
	- А не подскажешь, как с ними связаться. Может краем уха 
дослушался, куда умотали?
	Хавакян забегал тёмными большими глазами:
	- Зачем они тебе? Хочешь сработать на опережение, не дать 
загубить свой бизнес?
	- Ну... где-то так. В общем, нужно поговорить.
	Жорик ещё подумал немного и сказал:
	- Извини пожалуйста, но выйди на минуту...
	Рохля возражать не стал, поняв, что Хавакян хочет 
позвонить. Он вышел в маленькиё коридорчик, откуда хорошо была 
видна рабочая суета заведения: заходили и выходили  
посетители, сновали официанты. Всё же подошёл к двери и 
приложил ухо, но толстая, обитая железом, она хранила 
молчание. Тогда Даниил стал нервно прохаживаться. Его смущало, 
насколько правильно он принял решение связаться с Жуком. 
Однако, воспоминание о нефти смягчили колебания.
	Жорик появился неожиданно, казалось, он всё время был в 
коридоре. 
	- Тебя будут ждать здесь, в моём ресторане, в семь 
вечера.
	- Ну, спасибо. Буду должен, если обернётся так, как 
нужно.
	- Получится, - обнадёжил Жорик и добавил. – Рыбка 
заканчивается, дорогой, вот об этом не забудь.
	Расстались довольные собой.

	В полседьмого Рохля сидел в “Грёзах” за крайним столиком 
и, пережёвывая тоненькую трубку,  лениво потягивал фруктовый 
коктейль. Всеми силами он пытался скрыть напряжение и лёгкую 
дрожь во всём теле. Когда ресторанные часы пробили семь, он 
даже вздрогнул и чуть не подавился. Через минуту открылась 
дверь и вкатился Жук с Крабом. Даниил подхватился и заспешил к 
вошедшим.
	- Ты что ли стрелку забил? – подозрительно осмотрел Рохлю 
Жук.
	- Да, есть предложение посотрудничать. Прошу к моему 
столу.
	Пока усаживались, Рохля сделал заказ. Он уже чувствовал 
себя увереннее. “Ни такой он и страшный, этот Жук, как вначале 
показалось...” – отметил про себя Даниил. Главарь же был 
настроен по-деловому и предупредил, что времени в обрез, но от 
рюмки коньяка не отказался.
	- Вы прибыли узнать насчёт нефти... - решительно начал 
Даниил.
	- С чего ты взял? 
	- Слухами земля полнится... Да и что в наших вшивеньких 
болотистых краях может заинтересовать солидных людей из самой 
столицы! – закинул леща Даниил.
	Жук сделал важное лицо и, не говоря ни да ни нет, 
поторопил собеседника высказаться по существу. Рохля, хотя 
сбивчиво, но выложил все свои познания и предположения о нефти 
в районе. Упомянул, естественно, и Сироткина, и Задию. 
Последний наиболее заинтересовал Жука, и он попросил подробнее 
остановиться именно на заме мэра города. Сообщение о смерти 
Сироткина, которое Рохля приберёг под конец беседы, на 
удивление, не озадачило главаря и дало информацию к 
размышлению. 
	Особенно нового от Рохли Жук не услышал, но подумал, 
насколько полезен может оказаться этот “проныра”.
	- Связи в Бургороде имеешь? – перебил он Даниила.
	- Есть кое-какие...	
	- Сможешь узнать, на ком конкретно нефтяная земля 
числится?
	- Если пошевелиться...
	- Вот и пошевелись. Сделаешь дело – своё получишь. Ежели 
нужна будет помощь в чём, поможем. А сейчас даю одну минуту: 
доложи вкратце про себя.
	- Бизнес у меня мелкий: рыбалка, охота... Думаю 
расширяться.
	- На нефти! – ухмыльнулся Жук. – Ладно. Дело выгорит – в 
обиде не оставлю, работёнку всегда найду возле себя. Вижу, 
мужик ты понятливый, бойкий. Только не вздумай двойную игру 
вести! Не люблю...
	Жук решительно поднялся и, не прощаясь, в перевалку 
направился к выходу. За ним, как живая стена, - Краб. Даниил 
шёл последним. Окончание разговора ему не понравилось...

      				*   *   *
	Проведенной операцией по изъятию нервнобольного чиновника 
из закрытого больничного учреждения Жук остался доволен. Даже 
то, что пришлось вне плана прихватить суетливого соседа, 
некоего Марка, по прозвищу Писака, его не смущало. А попал 
последний в компанию с Кимом Вагановичем после тайных 
переговоров с Жуком. 
      Когда “адвокат” вошёл в палату и объяснил, кто ему нужен 
и для чего, Марк попросил аудиенции с “главным”. 
      - Возьмите и меня -  я вам очень пригожусь! – рвал на 
груди затрёпанный халат Писака и, указывая глазами на Кима 
Вагановича, шептал: - Только выслушайте меня...
      Жук, который слабо отличал душевнобольного от 
нормального, согласился переговорить с настырным, на вид 
вменяемым, пациентом. От него узнал, что в долгих беседах с 
Задией, и в нудных прослушиваниях его сонного бреда, Писака 
поимел ценную информацию, которая поможет следствию, а 
адвокату тем более, спасти  несчастного чиновника высокого 
областного ранга!
      “Действительно, - подумал главарь, - неизвестно, 
насколько удастся раскрутить Задию, и насколько он чокнулся, а 
этот шустряк наверняка кое-что подскажет”. Так Марк очутился 
на свободе, о чем давно мечтал. Информация, накопленная за 
время пребывания в больнице, давила немилосердно. Не помогало 
даже общение с Холмсом, который нанял Марка своим 
осведомителем и обещал поспособствовать освобождению.  Нежась 
на мягком сиденье джипа, Писака поведал Жуку свою историю 
пришествия на больничную койку.

	Марк работал в скромной должности учителя труда в одной 
из школ Бургорода. Преподавал сапожное ремесло и считался 
покладистым и тихим сотрудником. Одевался соответственно как 
сапожник: серый, постоянно засаленный  пиджак, аналогичного 
качества брюки и толстокожие ботинки летом, а зимой - кирзовые 
сапоги.  Из-за патологического чувства справедливости стал 
хроническим анонимом. Подмечал многочисленные огрехи и 
недостатки в работе администрации и своих коллег, старательно 
записывал наблюдения в специально заведенную толстую тетрадь, 
обобщал сведения и составлял анонимные письма в 
соответствующие инстанции: прокуратуру, райисполком, 
облисполком.... Если реакции не наблюдалось, отсылал выше! 
Иногда и до столицы дописывался, были планы связаться с 
европейским парламентом... ООН! 
      Труды даром не пропали: проверки школы настолько 
участились, что даже школьная уборщица, по совместительству 
ответственная за звонки,  упитанная тётя Груня, устав от 
частого мытья полов, как-то двусмысленно высказалась:
      - Похоже завёлся в нашем школьном болоте стукач! Ещё со 
сталинских времён известно, что эта порода саморазводящаяся и 
потому трудноистребимая. Однако ж, я до него, болотного 
писаки, доберусь.
      При этом тётя Груня воинственно потрясала шваброй перед 
изумлёнными школьниками и учителями, ещё не пришедшими в себя 
после очередной проверки, и старательно давила на кнопку 
звонка.
      Марк так увлёкся писаниной, что от неуёмного усердия сам 
и пострадал. Как он накатал жалобу на учителя труда, который 
ворует подмётки и клей, и использует труд учеников в своих 
“личных целях”, сейчас, по случаю умственных затруднений, не 
помнит. Впоследствии оказалось, что правдолюбец имел в виду 
своего коллегу из второй смены, юркого и весёлого по жизни, 
преподававшего, кстати, столярное дело.    
      Тот осенний день Писака запомнил в двух цветах: чёрном и 
белом. С самого утра у него было лёгкое помутнение в 
затылочной части головы, вызванное окончанием выборов мэра 
Бургорода. По этому поводу собирался написать в центральную 
избирательную комиссию целую петицию с солидным перечнем 
нарушений избирательного права на участке, расположенном в их 
школе. Тем более, что председателем комиссии была ненавистная 
Марку директриса. К несчастью, обернулось всё по-другому... 
Нагрянула комиссия из РАЙОНО с проверкой трудового обучения и 
воспитания детей. 
      Всё бы ничего (обувь, приготовленную для продажи, он 
представил как образец высокого мастерства своих учеников), да 
подвело утреннее помутнение. Когда заканчивали проверку, он 
неожиданно выдал, обращаясь шёпотом к лысому, серьёзному 
толстячку, руководителю комиссии:
      - Извиняюсь за реплику, но в полученном Вами письме 
имелось в виду столярное дело...
      - Так это вы просигнализировали? – опешил лысый.
      И хотя Марк сделал вид, что его не так поняли, что он не 
то хотел сказать, но... тётя Груня к третьему уроку уже знала 
имя стукача! После обеда того же дня, проходя в глубокой 
задумчивости мимо звонка, Писака получил удар по голове 
деревянным предметом, как потом отмечалось в милицейском 
протоколе, со следами влаги и истлевшей материи фабрики “Заря 
коммунизма”,
      С чёрными чёртиками в глазах и звоном в черепной коробке, 
Марка доставили в областную поликлинику, где его надолго 
окружил белый цвет, перешедший в оттенки ржавой решётки 
краевой психушки.
      - Так ты профессионал-стукач! – обрадовался Жук. – Знать 
не напрасно мы тебя прихватили.
      - Да я знаю такое!... – гордо замотал головой Марк, 
намереваясь продемонстрировать свои познания, но почувствовал 
резкую боль в  висках и умолк.
      - Счас приедем на место там и доложишь, не торопись... – 
добавил Жук с ухмылкой.
      Автомобиль свернул с центральной улицы в проулок и уже 
медленнее поехал по ухабам в направлении дома Антипа. Вокруг 
пестрели разноцветные заборы и дома частного сектора. Поражало 
красочное разнообразие ворот и калиток. Понять их гармонию 
можно было только неординарным умом и авангардным вкусом. 
Каждый владелец усадьбы изощрялся самостоятельно, пытаясь 
подчеркнуть свою индивидуальность, отчего эта красочная 
палитра начинала угнетать. У Жука даже голова закружилась. Он 
мотнул головой, отвернулся от окна и сплюнул под ноги... 
Глава 12. Поездка в село.
Возврат к оглавлению
ПлохоСлабоватоСреднеХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий (чтобы Вам ответили, укажите свой email)

Ваш адрес email не будет опубликован.

 символов осталось