Глава 1. Странное сумасшествие.

	Напористо пыхтя, милицейский “УАЗик” бодро катился по 
асфальту, достаточно ухоженному для данной местности. С одной 
стороны к дороге  примыкала густая, пёстрая рощица, а с другой 
-  бесконечный каменный забор, из-за которого выглядывали 
коричневые, красные, жёлтые и иных цветов еврокрыши 
фешенебельных особняков. Резкие тени деревьев, чередуясь с 
ослепительными солнечными просветами, подчёркивали яркий 
летний день и навевали умеренно оптимистическое настроение.
	Пискнув тормозами и буркнув глохнувшим двигателем, 
автомобиль плавно остановился возле массивных железных ворот. 
Рядом,  уткнувшись в стену кирпичного забора, белела 
потрёпанная  “Скорая помощь”. Возле неестественно изумрудного 
газона, галдела кучка возбуждённых людей, в основном пожилого 
возраста.
      Капитан Сизов, мужчина под пятьдесят лет, с широким, 
открытым лицом; по-спортивному подтянутый, в штатском сером 
костюме, привычно открыл дверцу и по-молодецки проворно 
выпрыгнул из кабины автомобиля. Из кузова, натужно отдуваясь, 
потянулся младший сержант Бытин и легко выпорхнула 
корреспондент областной газеты Аня Точилина. Вся троица являла 
собой представителей закона и общественного порядка, прибывших 
на место происшествия. Правда Аня, молодая, симпатичная 
девушка с короткой причёской и карими глазами, в которых  
светились  яркие искорки любопытства,  в штате милиции не 
состояла. Однако как представитель прессы, прикомандированная 
освещать доблестные деяния местных внутренних органов, 
настолько увлеклась, что давно уже стала негласным помощником 
старшего следователя УГРО, капитана Сизова Гордея 
Никодимовича.  
      Поправив ремешок фотоаппарата, переложив в правую руку 
блокнот, Аня оглянулась... Сходка непоседливых пенсионеров на 
миг умолкла и дружно уставилась в сторону приехавших. К ним 
уже спешил рослый мужчина в белом халате.
      - Ждём Вашей помощи! – подавая руку, заторопился он, но 
успел представиться: - Врач Грубов...
      - Следователь Сизов... –  не торопясь отрекомендовался 
Гордей и мягко попросил: - Обрисуйте, пожалуйста, ситуацию 
коротко, если можно...
      Возле них уже пристроилась Аня, приготовившись писать, а 
рядом застыл в полном внимании, краснея пухлыми  щеками, 
толстяк-коротышка Бытин.
      - Мы бы сами справились,  – неестественно для своих 
размеров засмущался Грубов. - Помощники у меня крепкие, - 
указал он на баскетбольного роста санитаров, беспечно 
беседующих возле “Скорой”. - Но к неадекватному, агрессивному 
поведению больного добавилось оружие!...
      Сизов слушал врача психиатрической больницы, привычно 
отделял важное от второстепенного и уже набрасывал план 
предстоящих действий. Картина то ли происшествия, то ли 
преступления вырисовывалась неординарная.
      Ким Ваганович Задия, помощник мэра города Бургорода, 
областного центра, расположенного на юге средней полосы России 
в зоне деятельности РОВД, представленного на данный момент 
Сизовым, неожиданно для всех (прежде всего для его жены, 
украинки с турецким прошлым, Пульхерии Прокловны) – сошёл с 
ума! 
      Сошествие произошло в момент не предвещающий ничего 
плохого, скорее, наоборот. Ким Ваганович (о чём клятвенно 
заверяла потом Пульхерия Прокловна) с утра был весел и  
намеревался с пользой для души и здоровья провести выходной 
летний день в своём загородном особнячке. С раннего утра в 
обширном, пахнущем саду, у просторного бассейна суетилась 
возбуждённая прислуга, готовился мангал для шашлыков, 
накрывался обильными разносолами стол...
      Лёгкая озабоченность у видного чиновника мелькнула, когда 
сторож-вахтёр Васька  сообщил, что к хозяину прибыл и просит 
аудиенции Нил Сироткин, молодой, но уже известный в Бургороде 
бизнесмен, партнёр по охоте. “С чего бы это он явился? –  
порхнула мысль у Кима Вагановича. – Вчера всё обсудили, детали 
уточнили...”
      - Проси на верх, в кабинет, - кивнул Ваське. 
      Скрывая подспудное раздражение, Задия нахмурил свой 
узкий, но высокий с залысинами лоб и шмыгнул горбатеньким 
носом. Затем поправил сползающие с округлого живота спортивные 
брюки, запахнул махровый халат и засеменил к лестнице, гулко 
хлопая шлёпанцами.
	Вскоре появился и гость, сухощавый молодой мужчина с 
озабоченным лицом, в чёрном костюме и белой рубашке с красным 
галстуком. Обеими руками придерживая кожаный портфель, он косо 
оглядел помещение, ещё раз кивнул настороженному Ваське и 
проворно, через ступеньку, зашагал по лестнице.	
	На некоторое время в доме установилась тишина, 
прерываемая звуками, доносящимися со стороны сада. Вахтёр 
Васька вышел на крыльцо и с лёгким выделением слюны и мягким 
урчанием в районе живота стал созерцать за столовыми 
приготовлениями. Раздавшиеся крики заставили его вздрогнуть и 
сжаться, как от удара. В неистовом, срывающемся на фальцет 
крике, он не сразу узнал голос Кима Вагановича.
	- Козёл! Баран! Да я вас всех....  Меня, сволочи, кинуть, 
как последнего... Да...
	Дальше что-то стукнуло, послышался звон разбивающегося 
стекла. Васька  затравленно оглянулся, соображая, что 
предпринимать: то ли оставаться на месте, то ли звать хозяйку, 
то ли войти в дом самому. Пока он думал, раздался... выстрел! 
После чего события приняли оборот с оттенком детективной и 
медицинской ненормальности. На выстрел Пульхерия Прокловна, 
руководившая застольными хлопотами, среагировала 
самостоятельно и вместе с дворником Степаном, поваром 
Антониной и разнорабочей ( в данный момент официанткой) Фаиной 
кинулись к дому. Видя, что Васька только шевелит губами, 
таращит глаза и беззвучно указывает на верхний этаж,  они 
торопливо вошли в дом.
	Кимушка? – обомлела Пульхерия.
      Её муж энергично и решительно ходил босиком в 
расстёгнутом халате по просторной прихожей, лохматил на 
затылке остатки реденьких волос, свирепо вращал глазами, махал 
с отмашкой правой рукой и дышал, как загнанный мерин после 
скачек. При этом успевал мотать по горизонтали головой, словно 
отбиваясь от слепней, и извергать изо рта шипящие и свистящие 
звуки. Возле окна стояла дымящаяся двустволка, пахло порохом, 
а у лестницы валялись шлёпанцы...
      - Что... что произошло, дорогой! – с опаской приблизилась 
Пульхерия к Киму Вагановичу.
      Тот глянул на неё безумным, отсутствующим взглядом и 
задёргал губами - вместе с шипением на голую грудь закапали 
слюни. Таким своего мужа Пульхерия не видела за все годы 
совместной жизни. Она почувствовала, как к горлу подступает 
тошнота, в глазах темнеет и уже подсознательно сообразила, что 
надо вызывать помощь, медицинскую...
      
      - На данный момент, - заканчивал короткий рассказ Грубов, 
- хозяин выгнал из дома всех, заперся изнутри и, судя по 
мельканию его силуэта в окнах, бегает с двуствольным ружьём по 
этажам, издаёт нечленораздельные звуки, иногда под 
гомерический хохот бьёт стёкла.
      Сизов машинально достал из кармана пиджака мятный леденец 
местной фабрики “Божья коровка”, не торопясь положил его под 
язык, и задумчиво протянул:
      - С волком понятно... А зайцы как, в смысле жена, дети...
      - Жене дали успокоительное, - сориентировался врач на 
аллегорию следователя, - дети при инциденте не присутствовали, 
а прислуга пребывает в обычном для таких случаев неопасном 
трансе.
-	Ясно. Где хозяйка? – перешёл к делу Сизов.
-	Они в саду, - неожиданно раздался голос сбоку от 
следователя.
      Гордей оглянулся и увидел аккуратненького, в тёмно-синем 
фартуке вахтёра-сторожа Ваську. Тот переминался с ноги на ногу 
и явно жаждал пообщаться с милиционером. Сизов мысленно 
отметив Васькину аккуратность, призывно кивнул своей свите – 
Бытину и Ане -  и скомандовал сторожу:
      - Давай хозяйку!
      Васька засиял сморщенными глазками от оказанного доверия 
и с готовностью препроводил прибывших вместе с персоналом 
“Скорой” к Пульхерии Прокловне.
      Дальнейшее для опытного работника уголовного розыска было 
делом несложной техники. Выяснив у расслабленной от 
успокаивающих уколов хозяйки дополнительные детали, подробно 
расспросив о планировке особняка, приступил, говоря сухим 
милицейским языком “к проникновению в закрытое помещение”. В 
группу захвата включил Бытина и, на всякий случай, Ваську как 
человека, компетентного во внутреннем обустройстве дома. Аня 
фиксировала ход событий в блокноте и на фотоплёнку, а рослые 
санитары помогали влезть “захватчикам” в окно, которое 
находилось с тыльной стороны и вело в “вахтёрку” Васьки.
      По приезде, уже после первых слов врача Грубова, Гордей 
почувствовал привычное волнение и нарастающий азарт следопыта, 
что всегда испытывал в начале любого следственного дела. В 
этом случае он начинал раздваиваться на две половины: одна 
слушала свидетелей, врачей, экспертов и других специалистов, а 
другая уже анализировала услышанное, задавала вопросы, 
готовила вариантные ответы.
      Поначалу случившееся воспринималось обыденным, бытовым 
происшествием. Так думал и начальник Сизова – Мирон Миронович 
Пужаный, полковник отдела УГРО (отдел недавно сформировали, 
поэтому с названием не определились). Пужаного отличала 
безупречно подогнанная форма, тоненькая полоска усов и 
темпераментный взгляд. Он давно пользовался  покладистостью 
Гордея, готового выполнять любую, самую неблагодарную 
розыскную работу. Поэтому поручил именно ему эту “невзрачную 
бытовуху”. Что это так, Пужаный, немало поработавший а 
розыске, не сомневался. Хотя смущало участие в происшествии 
зама мэра города, но начальник  давно считал, что “верхи со 
сливками” частенько “от избытка грошей бесятся”.

	Влезая в раскрытые створки окна (Васька, к счастью, летом 
не закрывал свою “конуру”), Сизов анализировал первые 
полученные сведения. Во-первых, по словам Пульхерии, за Кимом 
Вагановичем  до сих пор не замечалось нервных срывов, даже 
мелких. По дороге Васька успел поделиться, что таким не помнит 
хозяина за все годы службы. “Даже во время прошлогодних 
выборов, когда, казалось, команда будущего мэра не доберёт 
голосов, Ким Ваганович обращался со мной обычным манером.... – 
тут вахтёр замялся, -  даже заморским шнапсом угощал”. И 
остальная прислуга подтвердила уравновешенность и спокойную 
строгость хозяина. Горничная-разнорабочая Фаина хотела, было, 
привести какой-то дополнительный аргумент в пользу нервного и 
физического благополучия Вагановича, но неожиданно 
стушевалась... Этот эпизод Сизов для себя отметил 
автоматически.
	Второе, что тревожило, возможность наличия трупа 
бизнесмена Нила Сироткина. О его подозрительном посещении, 
предшествовавшем помешательству чиновника, опять же поведал 
Васька. После начала событий, ознаменованных выстрелом, 
бизнесмена никто больше не видел. “Очевидно, Сироткин, вернее 
его тело, находится в рабочем кабинете на втором этаже”, - 
рассуждал Гордей, отряхиваясь и помогая влезть пыхтящему 
Бытину.
	Васька проник в дом последним и, следуя за Сизовым, 
шёпотом инструктировал о расположении комнат и коридоров. 
Поразила необычная тишина, прерываемая равномерными, 
монотонными звуками, напоминающими послеобеденный храп борова 
в каком-нибудь сельском сарайчике. Сизов был родом из деревни 
и эта ассоциация невольно пришла в голову. Стараясь как можно 
меньше шуметь, “группа захвата’ двинулась по коридору, 
ведущему к прихожей. Битые стёкла, разбросанные вещи и ружьё у 
окна – то, что увидел Сизов и его помощники. Хозяин 
отсутствовал. Храп усилился и явно доносился со второго этажа. 
	- Он что - заснул?! – прошептал Бытин, выразив общее 
мнение.
	- Вполне возможно... – поглядывая на лестницу, согласился 
Сизов. – После такого буйства иногда нападает спячка, тем 
более для нервных...
-	Это он! – подтвердил Васька. – Я его храп узнаю из 
тысячи, не впервой будить.
      - Учитывая отсутствие ружья у буйного и его возможный 
сон, можно смелее, братья Христовы, подниматься на верх, - 
констатировал Гордей. – Возьми-ка, сержант, ружьецо и... 
прости нас вцеле грешных, Господи, двинемся перекрестясь!
      Последние слова следователя, как и осенение себя широким 
крестом,  вызвали заметное удивление Васьки и никак не 
подействовали на Бытина, уже  знавшего некоторые привычки и 
склонности непосредственного начальника. 
      На второй этаж поднимались всё же не спеша, прислушиваясь 
к нарастающим “хро-хрю”. Для поиска кабинета Кима Вагановича, 
Васькина помощь не понадобилась: Сизов уверенно пошёл на 
звуки, несущиеся из прикрытой двери. Вскоре перед изумлёнными 
взорами вошедших предстала забавная, с драматическими 
мотивами, картина: удобно умостившись на мягком кожаном 
кресле, откинув голову и раскрыв рот – натужно храпел 
полураздетый мужчина, пожилого возраста. Перед ним на столе 
стояла откупоренная бутылка французского коньяка марки 
“Наполеон’ и недопитый хрустальный бокал. На полу в беспорядке 
валялись какие-то бумаги, вещи, осколки стекла от другого 
бокала. Окно было раскрыто настежь. Других тел, живых или 
мёртвых, сходу не наблюдалось.
      Васька хотел кинуться к хозяину, но его остановил Сизов:
      - Не суетись всуе, гражданин, пойди-ка лучше позови 
работников нервенного учреждения: пусть возьмут больного на 
обследование и последующее лечение.
-	А, может, он того... оклемается? – засомневался Бытин.
      - Вот пусть в этом и разберутся. Потом и мы подключимся. 
Сейчас из него ничего путного не выудишь - стресс как минимум! 
– резюмировал Гордей, внимательно рассматривая комнату.
      - А куда же девался гость, Сироткин? – успел задаться 
вопросом Васька, выходя из помещения.
      На его многозначительный взгляд Сизов ответил ростом  
морщинок на широком лбу, означавших такое же недоумение.
      - Сходи-ка, сержант, осмотри внимательно усадьбу, в 
особенности место под этим окном, - задумчиво попросил Сизов 
Бытина, продолжая осмотр, при этом он выглянул и в раскрытое 
окно.
      Бытин по-военному чётко откозырял “есть”и вразвалку, но 
резво для его полноты, отправился выполнять задание. Сон Кима 
Вагановича не прерывался, как и художественный храп. Казалось, 
его сновидениям совершенно не мешали вошедшие люди.
Глава 2. Философ.
Возврат к оглавлению
ПлохоСлабоватоСреднеХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий (чтобы Вам ответили, укажите свой email)

Ваш адрес email не будет опубликован.

 символов осталось