Европейская ценность.

		   (Иронический рассказ)

	Солнце стояло в самом зените и ощутимо припекало. Всё живое 
попряталось, и только столетний дед Матвей привычно сидел у 
ворот дома на толстом бревне, как скамейке, и грел свои старые 
кости... Он щурил подслеповатые, выцветшие глаза и время от 
времени причмокивал. Белый как снег, человек блаженствовал от 
тепла и напряжённо думал... Причиной сегодняшнего углублённого 
осмысления стали... европейские ценности! 
	Подспудно тема вызревала давно: дед регулярно смотрел по 
первому национальному каналу (как единственно доступному) 
новости и был в курсе событий, поданных, естественно, с 
“национальной окраской”.
	“Живут они богато там, в Европах, - переваривал наболевшее 
дед. – За две мировые столько нахапали! Из одной нашей деревни 
чего только не вывозили: кур, коров, свиней! А люду?... 
Молодёжь, баб? Обер Ганс, вражина, в сорок втором годе даже у 
меня умыкнул трубку казацкую, ещё моему деду подаренную самим 
Суворовым! Сколь годов прошло, а всё жалко... А церковь? Чудом 
уцелела при большевиках, а культурные германцы (горбыль им в 
ребро!) разграбили и устроили конюшню. А теперь в Европах живут, 
не один хлеб жуют и нас поучают. Ценности у них!... А то как же: 
столь награбить?” 
	Дед разволновался, даже закашлялся от возмущения и 
попытался  сплюнуть, но слюна застряла на губах и растеклась по 
щетинистому подбородку. От досады Матвей выругался, облизнулся и 
полез в карман. Однако пока доставал платок, борода на солнце 
высохла и стянула кожу, что ещё больше раззадорило долгожителя.
	К месту или не к месту, но открылась калитка и выглянула 
внучка Виктория, юная, востроглазая красавица, которая в июне 
закончила школу и собиралась ехать в столицу - участвовать в 
конкурсе красоты!
      - Ты чего это дед ругаешься? Европу поносишь?
      - А её хоть носи, хоть вон выноси. Ей матюки как свинье 
грязь: высохнет, отскочит и во благо станет! – совсем 
взъерепенился старик.
      Девушка прикрыла от солнца глаза и вышла на улицу:
      - Вот выиграю конкурс да поеду в Европу. Рим, Амстердам, 
Париж... – мечтательно заулыбалась красавица и игриво повела 
плечами.
      - КукИш тебе, а не Париж! – свернул Матвей подобие кукиша, 
поскольку пальцы гнулись плохо, и ткнул в сторону внучки. Глаза 
у старца засверкали, а губы задёргались:
	- Таких, как ты, там хоть пруд пруди! Выиграет тот, кто 
деньгой пробьётся, или под главного судью ляжет. А он, вражина, 
ещё поглядит, побаловаться тобой али нет!
	- Что ты такое говоришь, дедушка Матвей? – возмутилась 
Виктория. – Конкурс будет проходит по европейским, мировым 
стандартам. Даже в жюри будут представители из Вены.
	- Во-во! Правители... – не расслышал старик. – Они 
направят... наших молодаек в свои бордели. Их же бабы – видел я 
этих немок, когда в плену под Гамбургом на ферме батрачил – как 
те жерди неотёсанные. На неё не то что лечь, глянуть муторно! 
Так они теперича наших завлекают, приваживают баснями про 
сладкоё житьё да свои  ценности... награбленные.
	Виктория хотела возмутиться и урезонить разбушевавшегося 
старика, но вовремя осознала бесполезность своих намерений. Она 
хмыкнула, надула губки бантиком и демонстративно удалилась во 
двор. Появилось случайное облако и укрыло деда тенью. Он 
передёрнулся, взглянул на небо, потом на калитку. Недовольно 
посопел, высморкался и продолжил размышлять.
	“Ценности у них!... Со всего свету стекаются веками. Вон, 
римская империя...”. Дед прикрыл глаза и опустил голову, 
продолжая бормотать. 
      В это время ко двору бесшумно подъехал немецкий джип. 
Открылась дверца и из неё стремительно вылез сорокалетний внук 
Степан, президент агрофирмы “Золотой колос”.
	Он поправил синий итальянский галстук под белоснежным 
воротничком, неспешно подошёл и протянул старику руку:
	- Здравствуй что ли, дедуля!
	- А... Степан... – отозвался недовольно Матвей и вяло в 
ответ потянулся рукой.
	Во дворе загремела цепью собака и сначала несмело, а потом 
настойчивее загавкала, очевидно, не узнала своего. Дед хотел 
урезонить животное, но что-то остановило.
	- Вот расскажи: ты у нас в районе первый богатей – за что 
тебе привилегия такая вышла? Народ кругом после развала колхозов 
концы с началами не может свести, а у тебя...
	Степан усмехнулся, сдул пыль на бревне и солидно умостился 
рядом с дедом, блеснув глянцем тупоносых модных туфлей.
      - Европейская культура, порядок и... мозги, дед, в ведении 
бизнеса – вот залог моего процветания!
      - Культура, порядок... Ну-ну... – не дал внуку развить 
мысль Матвей. – Это мы уже проходили и слышали... Только брехать 
родному прадеду... нехорошо как-то с твоей стороны...
      - Ты что, дедуля, правду глаголю. Вот смотри...
      Но Матвей уже вновь заволновался, аж глаза затуманились:
      - Ты, Европа гнилая, что людям обещал, когда за бесценок 
земельку у них скупал, а?
      - Дак...
      - А районное начальство спаивал и по ресторанам водил кто?
      - Заведено так...
	- Заведений теперя хватает, как в Европе! Эт точно! На все 
ракурсы... Ихня свобода на наши души легла, как дурман на 
малолетку: в глазах благостно, в мозгах карусель, очнулся – а 
оно стало гадостно!  
	- Ну, ты, деда, не утрируй. Не так...
	- Втирай макароны в уши старику, втирай! – опять недослышал 
и перебил внука Матвей, намереваясь смачно сплюнуть.
	Дискуссию вновь остановила собака. Она, гремя цепью, стала 
прыгать на ворота и исступлённо лаять. Дед обернулся, чтобы 
утихомирить ретивое животное, но вдруг осёкся и засветился всеми 
своими морщинами. Он возбуждённо вскочил на ноги и победно 
обернулся к Степану:
	- Брехня! Вот она, главная европейская ценность. Кобелиная 
брехня! Гитлер перебрехал Сталина, когда байки про дружбу 
рассказывал, договора о ненападении подписывал, и сейчас нам 
мозги загаживают дюмакратией, свободой. Нам глаголят одно, а 
сами делают  и на уме держат другое. Свой антирес блюдут! На 
нашу земельку зуб точат и глаз вострят. Неймётся им брехунам 
западным...
	Дед так разошёлся, что стал махать руками, притопывать 
ногами. Однако слабоват уже стал: покачнулся и было не упал на 
внука. Тот давно уже развеселился от стариковских речей, даже 
слёзы на глазах выступили. Он поддержал разбушевавшегося 
правдолюбца, помог устоять на месте:
	- Так и брехать, дедуля, надо тоже умечи. Вон, слышишь – 
кобель во дворе уже утих: соображает, значит...
	Дед не стал продолжать свои рассуждения. Он разом поник, 
тяжело уселся на скамейку и будто забыл про внука. Наклонил 
голову, прикрыл глаза и что-то невнятное забормотал. 
	- Так-то лучше. Отдыхай, дедуля...
	Степан положил руку на плечо Матвея, потом поднялся и 
направился к своему джипу. Кобель заскулил и нетерпеливо 
заскрёбся во дворе. Опять выглянуло солнце, в лучах которого 
зависла пыль от колёс отъезжающего автомобиля...
	
05.05.08 года. Украина.
Возврат к оглавлению цикла
ПлохоСлабоватоСреднеХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий (чтобы Вам ответили, укажите свой email)

Ваш адрес email не будет опубликован.

 символов осталось