Дядька Микита — революционер.

(ирония в двух частях на тему украинской “оранжевой” революции)

	Часть первая, революционная, оптимистическая.

      Дядька Микита –  известная личность в нашем дворе, районе 
да и во всём городе! Ещё со времён нелёгкой молодости, дядька 
относился ко всему критически, за что не раз страдал. Однажды, в 
недавние коммунистические времена, когда был ещё школьником, на 
уроке истории обсуждали роль личности в революционном 
переустройстве мира.
	- Личность, она должна быть – личность! – азартно отвечал 
щупленький Микитка на вопрос учительницы Аллы Самойловны, 
скромной дородной девушки, проводившей свой первый урок после 
окончания пединститута. – Рост, плечи, голова – всё должно быть 
во, во и во! – пошире разводил руками Микитка, явно примеряясь к 
молодому педагогу. – А наш вождь – маленький, серенький, 
хиленький. К тому же – лысый! Посему и бытие нам уготовил такое 
же: маленькое, серо-хилое, пусто-лысое. То есть – без ничего…
	От таких неожиданных откровений молодая учительница сначала 
побледнела, а потом от негодования задрожала всем своим немалым 
телом. Груди её высоко поднялись, в горле что-то булькнуло, 
глаза закатились и несчастная женщина с грохотом,  без всяких 
чувств распласталась на полу.
	Крики, беготня, сирена “скорой”; ненавистные взгляды 
одноклассников, вызов родителей, исключение из школы – чего 
только не пришлось пережить критически настроенному, но 
безобидному, Микитке!
	С тех пор дядьке Миките выпало на долю самому 
присутствовать и даже поучаствовать в нескольких революциях, 
как-то: перестройке, установлении “нэзалэжности” и, вот, в 
некоей фруктовой.
	К первым двум революциям он отнёсся с некоторым недоверием 
и опаской... Оно  и понятно! После перестройки бросил не только 
пить, курить – но и питаться! Что вызвало провалы в памяти, 
например, стал забывать, где оно...  отхожее место.
	После обретения “нэзалэжности”  подрядились новые 
неприятности: сначала  бока стали западать и скулы выпирать на 
азиатский манер; а потом случилось что-то с головой: видения 
пошли, начал путаться и заговариваться. Целители, которых 
расплодилось как клопов у бережливой старухи, намекали, что это 
последствия чрезмерных свободных и независимых впечатлений! Со 
временем, мол, пройдет.
	Главное видение приходило в виде здоровенного казака с 
длинными чёрными усами и оселедцем, молодецки закрученным за 
ухо. Казак тыкал в дядьку заскорузлым пальцем и грозно вопрошал:
	- Ты, москаль треклятый?
	- Да нет... вроде, - обливался  липким потом Микита. – Мать 
– хохлушка, а отец...
	- А батько???
	- Да... - мямлил дядька, - тут, в степях, кто только не 
шастал...
	- Ну, ладно, - примирительно опускал руку казак, сверкнув 
мятежным взором. - Но, смотри мне! 
      Предок степной вольницы  грозил кулаком  и исчезал.
      Как правило, после видений в голове всё путалось: то 
действительность виделась вверх ногами, то перед и зад не 
угадывал, то мужики казались бабами, то – наоборот, а то и в 
одном обличье!
	Перестал, было, различать чёрное и белое, своё и чужое, 
общенародное и частное. Ну, прямо какая-то философская болезнь 
на почве непомерного духовного подъёма, вызванного острой 
самостоятельностью, пробравшей как парное молоко, употребленное 
не в меру!
	К сему добавилась словесная несуразица. То к словам 
цепляется “кратия”: демократия, плутократия, осло – и 
козлократия; то – “кретиния”, соответственно:  еврокретиния, 
натокретиния, буше – и блэрокретиния.
	Стал дядька сбиваться в языках: с утра бормочет по-
украински с польским акцентом, к вечеру шепчет  по-русски на 
северном диалекте, а ночью по-английски изъясняется с 
американским колоритом, а то и по-турецки тараторит с татарским 
придыханием! Утром встаёт, глаза красные, в голове гудит, как 
после дешёвой водки из армянского киоска. Посмотрит дядька 
Микита на мир Божий и не может вымолвить ни слова – ни на одном 
языке!
	В общем, пропадал в неизвестности неординарно настроенный 
мужик. И, когда в нём уже полностью созрела безысходность к 
нынешнему самостоятельно-неустойчивому положению - то есть 
достигла критической точки - тут и подоспела новая революция - 
банановая! А, может, мандариновая? Ну, это не важно – фруктовая, 
как ни крути! Причём с грубым оттенком цвета не нашего 
произрастания.
	Трогательные речи, будоражащие лозунги, призывы “новой 
оппозиции”, возбуждающие бунтарские инстинкты,  сладостным соком 
наполнили голову, сердце и желудок дядьки (стало приятно 
икаться!). 
	Потеряв ориентацию во времени и пространстве, пристроился 
сутками сидеть у экрана телевизора. Нечётный банановый канал 
приводил Микиту в крайнее возбуждение: он то неистово кричал, 
выпучив глаза, то гоготал, хватаясь за бока и обливаясь горючими 
слезами, то прыгал на месте, поднимая вверх руки и  скандируя по 
буквам:
-	Ю--о!… Ю--я!… 
	Так, во всяком случае, слышалось его жене, тётке Горпине. С 
опаской поглядывая на мужа, прислушиваясь к его не совсем 
адекватным выкрикам, мучительно соображала: “Пора кого-то 
вызывать: Скорую или милицию?... Или соседа, молодого 
экстрасенса?”
	Но ситуация с дядькой разрешилась сама собой. Со словами: 
“Вот, молодцы! Как власть кроют, а?!” – дядька оторвался от 
телеэкрана, азартно сглотнул слюну, глянул на жену бунтарским 
оком и со всей силы стукнул по табуретке, стоявшей рядом. В силу 
своей  хилости, табуретка разлетелась на  части, не подлежащие 
сборке. Это событие только раззадорило Микиту:
	- Ну-ка, Горпинушка, подай мой парадный, пойду и я 
майданничать!
	- И куда ж ты, родимый! –  заголосила  перепуганная 
женщина. – Да и костюм-то у тебя один, повседневный празднично-
выходной!
	Тётка в отчаянии, с рыданиями кинулась дядьке на грудь. Но 
не внял жене Микита! Вытерев у Горпины слёзы, оттряхнув свой 
изрядно поношенный костюм, поправив подозрительно спадающие 
брюки, с решительным видом отправился в революционное... место.
	Пылкие мегафонные речи ораторов; свет мощных прожекторов, 
организованный шум и гам толпы  ошеломили дядьку, вначале. Но, 
принюхавшись, прислушавшись, оглядевшись, Микита активно и, 
главное, продуктивно окунулся в сладкий омут революции!
	Лозунги выкрикивал так громко, что рядом стоявший дедок, не 
менее активный,  – потух! Уже после нескольких минут Микитовых 
возгласов, дед стал отчаянно трясти головой и неистово вертеть 
пальцами в ушах, словно пытаясь чего-то выгрести из них. После 
безуспешных попыток восстановить слух, дедок, опасливо 
поглядывая на Микиту, усиленно работая локтями, исчез в толпе.
	Да и сам, дядька, вскоре приметил, что не слышит своего 
голоса!? “Неужель, оглох?” – кольнула безрадостная мысль. Но, 
слава Богу, обошлось: всего лишь – охрип!

	Активность, самоотдача и острая критичность  выкриков 
дядьки были вскоре замечены и оценены по достоинству! От 
штатного носителя революционного плаката “Нас не затравить!”,  
до нелёгкой должности начальника штаба предвыборной кампании – 
вот тернистый, но достойный путь Микиты-революционера.
	На сим почётном посту Микита так развернулся! Так его... 
пронесло фруктовым рвением!... Что туалет у дядьки стал на время  
рабочим кабинетом. Зато в своём районе он быстро заимел имидж 
первейшего революционного преобразователя овощей и фруктов в 
г... удобрения полей народной жизни!
	Несмотря на козни и препоны старой власти, Микита вывел 
свой район по массовости и неутомимости в лидеры среди “новых” 
бунтарей. Перестали даже замечать, когда он ел и спал. Тётка 
Горпина от волнений слегла... ненадолго. Дядька же выводил на 
местный майдан столько людей, что начали закрадываться сомнения 
кое у кого: неужели сей районишка такой многолюдный?
	Критичная смекалистость Микиты не знала преград и 
естественных смущений. Стоял как-то дядька уже привычно на 
самодельно-импровизированной трибуне и, махая в такт рукой, 
произносил горячую речь. Её энергичность и темпераментность были 
так сильны, что старенький брючный ремешок Микиты не выдержал и 
– лопнул!
	При всём взволнованном народе, сосредоточенно вникающим в 
каждый звук, вылетающий из горла дядьки, штаны довольно шустро – 
слетели вниз! Взору изумлённой толпы, немногочисленных фото – и 
телекорреспондентов  предстало Микитино семейно-домашнее, 
извините, нижнее бельё. Оное было из материи с причудливыми 
цветастыми кружочками и свисало до средины нижней голени. 
	При соответствующем настроении и не очень пылком 
воображении, эти кружочки можно было принять за изображение 
экзотических фруктов. Что дядька и продемонстрировал! Глянув 
ошалело на опавшие штаны и переведя взор на своё интимное 
одеяние, дядька, не прервав речи и продолжив махать рукой, 
быстро сориентировался:
	- Видите, панове! До чего довела 	антилюдская власть: 
штанам не на чём держаться, так как держатель истлел от 
неустроенной жизни. Но! – поднял кверху указательный палец  
Микита и зычно перекрыл нарастающий гам людей торжественными, 
проникновенными словами. – Символы нашей революции вызревали 
давно, даже, как видите,  в штанах!
	Последние слова потонули в грохоте аплодисментов и 
выкриков:
	- Ми – ки – та! Ми – ки – та! Ми – ки – та!...
	Толпа подхватила дядьку и, подкинув пару раз, понесла на 
руках по улицам района. Микита так и вернулся домой необычайно 
взволнованный  и в одних  трусах. Пример дядьки так 
подействовал, что на следующий день чуть ли не вся мужская часть 
бунтарей ходила без штанов в “фруктовых” трусах. А 
поздравительная телеграмма по случаю неординарного выступления 
Микиты, посланная  лидером государственного переустройства, 
необычайно усилила дядькин авторитет.

      	Часть вторая, постреволюционная, грустная...

      ...Когда революция победила, Микита слегка оплошал: не 
сразу сообразил что к чему. Смотреть телевизор, слушать радио, 
читать газеты  было некогда. Захваченный судьбоносным процессом, 
Микита как обычно собрал протестный митинг на майдане поутру - 
чтоб власть не расслаблялась. Натренированным голосом, с 
недвусмысленными жестами рук, он начал привычно, горизонтально-
вертикально, с элементами квадратуры крыть власть!
	- Долой  коррупционеров и воров!... Сколько может 
антинародная власть над народом измываться?...
	Толпа вначале одобрительно-натренированно гудела. Но потом 
появились звуки недоумения и даже недовольства:
	- Ты чевой-то, Микита, своих хаешь?
	- Мы же только начинаем...
	- Ещё не опаршивели...
	Неизвестно, чем бы всё кончилось, да выручил Микитин 
помощник, щупленький и длинный, как жердь, паренёк. Дёрнув 
пламенного оратора за пиджачишко, помощник оторопело зашептал, с 
опаской  поглядывая на расшумевшуюся толпу:
	- Пан начальник штаба, мы же уже победили... как будто, и 
власть теперь наша... вроде как! Надо бы... в фанфары...
	- Что ж ты, окаянный, раньше не сообщил? – зашипел в ответ 
озадаченный Микита.
	- Да… с вечера… маленько… - замямлил помощник.
	Пока он мялся, дядька опять проявил смекалку и ловко 
переменил тему речи:
	- Теперь же пришёл черёд нашей, новой, фруктовой власти. 
Ура, панове! Ура!!!
	Опять поднялся невероятный шум и гам. Дядьку подхватили на 
руки и на этот раз долго кидали в отливающее голубизной небо. 
Так Микита стал выдающейся личностью нашего двора и района.

	...После победы, как заслуженного революционера, дядьку 
усадили на пост руководителя района!?...  Бывшего же начальника 
отдали под суд за выборные, то есть с избирательным подходом,  
махинации, воровство народных средств и другие нечистые деяния.
	Тётка Горпина на этот раз не огорчилась от такого 
стремительного карьерного роста мужа.  Как и положено первой 
леди района, занялась культурными и просветительскими 
мероприятиями. Как это у неё получилось, учитывая её 
незаконченное полугодовое профтехучилищное  образование – 
рассказ отдельный.
	А вот дядька Микита  бунтарские лозунги о Свободе и 
Демократии понял буквально! То есть линейно-перпендикулярно, без 
поворотов и загибов! Взял  - и отменил всякие налоги и 
ограничения на бизнес!!! Вместо податей ввёл добровольные 
пожертвования для поддержания  неимущих, немощных и 
несостоятельных, к коим отнёс и себя... на всякий случай.
	Новая центральная власть, занятая добиванием старой, не 
сразу обратила свой взор на дядькины, мягко говоря, не очень 
компетентные  новшества с явным превышением полномочий. Пока 
“наверху” соображали, в нашем районе разразился экономический 
бум!
	Первыми огляделись банки: со всей страны, толкаясь и 
обгоняя  друг друга, в район кинулись банковские топ-менеджеры. 
Не прошёл и месяц – вся банковская система страны перекочевала к 
нам. Цены на земельные участки сиганули, как в каком-нибудь Нью-
Йорке!
	За банками нахлынули  казино, ночные клубы, различные 
“физики” и “химики”. И пошло, и поехало! Земли на всех остро не 
хватало, поэтому строения – опять же, как в каком-нибудь Токио – 
полезли вверх. Небоскрёбы, небоскрёбы...
	Районная казна от непомерных “пожертвований” явно 
переполнилась. У дядьки Микиты пухла голова: что делать с 
деньгами? Оказалось, что лучше, когда денег  нет! Меньше забот и 
полное отсутствие нехороших мыслей и неправедных дел.
	Дядька от отчаяния пошёл на раздачу пенсионерам не 
допотопно-неряшливых “Запоров”, а новеньких “Фордов” с 
автоматически управляемым рулём! Вскоре тётка Горпина  ездила в 
толпе охранников-телохранителей на бронебойном  “Мэрсе”. 
      От финансовой лихоманки у дядьки стукало в висках и кололо 
в левом боку. Спал совсем плохо. Во сне ахал, охал и  трясся! 
Да, напала на Микиту неизвестная доселе в наших краях болезнь – 
трясучка! Врачи сначала решили, что это малярия. Поскольку 
небоскрёбы укрыли город  глубокими тенями,  влажность поднялась, 
как в джунглях, и развелось экзотических комаров не считано!
      Однако приметили, что трясучка налетала на дядьку при слове 
– “бакс”, доллар то есть. Вернее, она только начиналась: мелко 
дрожали губы, жиденько стучали зубы, что отбойный молоток после 
выключения; мерно трепыхался подбородок. Но ниже как будто не 
опускалась. 
      Однако стоило Миките увидеть зелёненькую  в натуре, и, не 
дай Господь, - пачками!!!  – как трясучка перекидывалась на 
живот, руки, коленки и пятки. Как заведенный игрушечный козлик, 
дядька ритмично подпрыгивал на месте и вибрировал животом. А тут 
ещё и лицо краснело и глаза выпучивались, что у рака в кипящей 
воде. Окружавшая Микиту свита с тёткой Горпиной не знали, что  
делать: плакать, смеяться или... трястись в знак солидарности с 
народным страдальцем! 
      Посему от врачей вышло строгое запрещение: о деньгах с 
Микитой не говорить и, не дай Бог, показывать их натурально! 
После этих мер наметилось улучшение. Но... прицепились новые 
напасти! Причём как-то по очереди, одна за другой. Сначала 
приключилось прерывистое заикание, затем – “неадекватное 
восприятие действительности”. Последнее выражалось, в частности, 
в том, что повсеместно принимал свою секретаршу, Натали, за 
тётку Горпину!  без лифта поднимался на 100-ый этаж; анисовую 
бабы Клуши, местной самогонщицы,  пил как фруктовый сок и заедал 
гамбургером.
      Пропал да и только нестандартный общественный и 
государственный деятель... Наконец,  озабоченная разрастающимся 
в стране экономическим кризисом-перекосом (у нас-то бум!), 
власть опомнилась.
      - Снять! Срочно снять!! – негодуя стукнул по столу новый 
президент.
      После чего дядьку Микиту тихо, незаметно сместили с кресла 
районного руководителя. Смещали ночью, нежно, аккуратно, с 
использованием ОМОНа и других специальных служб. Меры 
соответствовали инструкции высшего начальства: не будоражить 
несанкционированных поползновений трудящихся и иже к ним 
прилепившимся.
      Трясущегося, заикающегося, не воспринимающего адекватно 
реальность, дядьку отвезли в одно из самых популярных и 
престижных  (в недавнем прошлом) заведений – “психушку”. В 
районе приостановили экономический бум и навели общественный 
порядок.
      Постепенно жизнь вошла в привычное послереволюционное 
русло: одних снимали, других сажали, третьих ругали и т.д. Но 
память о дядьке Миките осталась: двор наш теперь на крыше 
небоскрёба!  Тут и деревья растут, беседки с лавочками и 
столиками стоят. Для детей -  игровая площадка, для пенсионеров 
– стол с домино.
      Играют старики в не очень азартную игру, пивко попивают, 
власть кроют, как и положено;  и частенько вспоминают местную 
знаменитость, критически мыслящего фруктового революционера, 
пострадавшего на жёлто-зелёной ниве, но успевшего прославить на 
весь Мир наш двор, район, область, да что там мелочиться – 
страну!
      
Сотворено 8.06.2005 года в честь украинской “оранжевой” 
псевдореволюции.
Возврат к оглавлению цикла
ПлохоСлабоватоСреднеХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий (чтобы Вам ответили, укажите свой email)

Ваш адрес email не будет опубликован.

 символов осталось