Родовая отметина. Часть 4. Глава 4.

	Когда Денис прибежал на постоялый двор, у ворот встретил 
Милену. Лицо её выражало полное спокойствие.
	- А Еремейка где? – осмотревшись вокруг, ошалело спросил 
Денис.
	Девушка пожала плечами:
	- Где, не знаю, но не в тюрьме точно... Я уже 
договорилась, насчёт подвезти нас в деревню. 
	И она указала на повозку, которую заканчивал готовить к 
поездке мрачного вида бородатый мужик с лохматой шевелюрой. Он 
ловко перекинул вожжи через буланого коня,  и, натужно, будто 
у него что застряло в горле, покрикивая, направил его к 
открытым воротам. Телега покатилась нехотя, скрипя деревянными 
частями. 
	- Поехали... – тревожно выдохнул Денис.
	
      Уже на подъезде к деревне, когда знакомые сосны сурово 
заколыхались верхушками, и повеяло дразнящим хлебным дымком, 
услышали голоса, которые сливались в тревожный гул. Возница, 
выглядевший до сих пор безучастно, вдруг оживился. Он 
обернулся к Денису, схватился за свои волосы и... скинул их. 
Пока парень осмысливал  метаморфозу, возница то же проделал с 
бровями, усами и бородой! Перед изумлённым Денисом предстал 
Еремейка! Его плешина блестела капельками пота, а борода и усы 
оказались подстрижены, что придавало ему особый интеллигентный 
вид.
	Денис с восторгом обнял потешника и хотел укорить Милену, 
что так долго сохраняла тайну, но к ним на встречу по дороге 
бежал Кудрявый. В глазах умельца смешались краски леса в пору 
бури: чёрная зелень с искрами молнии. Еремейка придержал коня, 
и Денис с Миленой соскочили на землю.
	- Беда у нас... – выдавил запыхавшийся мужик. – Увидел 
вас и поспешил с упреждением. Всяко может обернуться...
	- Не дави на мозоль! – неожиданно серьёзно накинулся 
Еремейка.  – Пожара вроде не видно... Бунт разве?
	- Он самый. Дворяне подбили народ супротив Исая. Люди 
связали бедолагу, выставили в круг и хают безнаказанно, кому 
как на душу ляжет. И батюшка Варлаам поддался мятежному духу, 
требует наказать Исая за то, что видели, как молился тремя 
перстами. Страх, да и только! – перекрестился Кудрявый.
	Денис молчал и только хмурился: не ко сроку устроили бунт 
дворяне. Нужно ожидать действий из губернии и думать об этом, 
а не распри устраивать. 
	Милена же оставалась спокойной, на её лице блуждала 
задумчивая улыбка.
	- Эх! – привычно по-шутовски притопнул Еремейка. – Едем 
на подмогу, а то замытарят человека ни за что.
	Конь словно почуял необычность момента и, несмотря на 
увеличившийся вес повозки, бодро засеменил в деревню. Телега 
забарабанила по корням сосен, которые на въезде густо пронзали 
дорогу. Этот стук придал Денису своеобразный энергетический 
импульс, и он напрягся в нетерпении, физически ощущая близость 
Милены...
	Топот копыт заставил Еремейку придержать коня – их 
обгонял на каурой, высокой лошади кузнец Данила. Он опасливо 
глянул на сидящих в телеге, и, сверкнув оком, резво стеганул 
лошадь так, что она поднялась на дыбы, возмущённо заржала и 
устремилась галопом.
	- Из города он... – с тревогой проговорил Кудрявый. – 
Коней ездил ковать. Видать, вести поганые привёз.
	Еремейка хмыкнул, прикусил губу и натянул вожжи. Денис с 
Миленой переглянулись.
	Приехали в самый разгар событий: шло обсуждение 
кандидатуры нового старосты. Кандидат – Емельян Александрович 
- стоял рядом со связанным, с опущенной головой, Исаем, и 
вещал назидательно:
	- Власть должна быть крепкая! Дабы веру беречь и порядок 
блюсти. Верно, господин священник? – обратился он к Варлааму.
	Батюшка с развевающейся на ветру бородой казался древним 
старцем-прорицателем. Он сурово кривил рот и важно округлял 
глаза. Время от времени крестился с поклоном, будто стоял 
перед иконостасом. На вопрос “царедворца” кивнул утвердительно 
и прогудел басисто:
	- Власть от Бога даётся, а Исайка стал Господа хулить,  в 
грехи впадать. Вон, был замечен и не раз с девкой-ворожеей, 
Миленой! 
	Толпа потехенцев загудела в разнобой, но, в целом, 
одобрительно. Кузнец Данила уже стоял сзади, спешился и, 
придерживая лошадь, что-то раздумывал. Увидев, подъезжающих на 
телеге, бросил поводья и, расталкивая людей, полез к центру с 
криком:
	- Не гневайтесь, люди добрые, дайте весть донести!
	Емельян Александрович прервал огненную речь, тронул рукой 
своего оппонента и друга Петра Ильича:
	- Это кто есть?
	- Кузнец будто... Данила. Дай ему слово.
	- Говори, раз уже просишь! – бодро ответил кандидат, на 
что народ одобрительно загудел.
	Данила выбрался в центр, затравлено оглянулся и, очевидно 
не зная к кому обращаться, возопил по старинке к Исаю:
	- Еремейка сбёг из тюрьмы! И теперя губернатор 
распорядился послать в Потехино солдат, дабы найти бунтовщика 
и народ наш выпороть розгами для острастки! Собственными ушами 
чуял от самого Зубоедова!  Люди-и-и! Спасаться надобно в лесе! 
– неожиданно для своей мощной комплекции, переведя взор на 
толпу, заголосил кузнец, как баба на погосте.
	На последние слова толпа ответила негодующим рёвом, в 
котором уже не было слышно ни дворянина-кандидата, ни 
Варлаама.
	- Еремейку пытать!
	- Вон, куды завели потехи-смуты!
	- Ведьму Милену в холодную с оборотнем Дениской!
	Эти лозунги подкидывал народу писарь-грамотей Трифон. Он 
умело подлаживался под настроение толпы. Сам не кричал, а 
науськивал паренька со звонким голосом. Мальчику льстило 
внимание уважаемого, грамотного взрослого, и он старался 
перекричать всех. 
      По-всему чувствовалось, что Данила добавил горючего в 
огонь народного гнева. Ситуация становилась угрожающей, даже 
Еремейка заколебался: то ли убегать шустрее, то ли как-то 
повлиять на бушующих односельчан. Пока шут собирался с духом, 
Денис, взял Милену за руку и протиснулся на авансцену. 
	Исай удивлённо поднял голову, Данила, боязливо сузив 
глаза, уступил место, а дворяне переглянулись, собираясь 
высказаться, но Денис уже обратился к людям:
	- Селяне! Дорогие! Не в потешнике Еремейке дело, и, тем 
более, не в нас с Миленой. Нужно отношение к простым людям со 
стороны губернских властей менять в корне. Посмотрите, как вы 
живёте: лекаря в округе нет, школа трёхлассная разваливается, 
учителей нет... Отсталость такая, что хороших людей за ведьм 
принимаете, только потому, что они другие...
	Дворяне насторожились первыми:
	- О чём он говорит? – ткнул пальцем Пётр Ильич своего 
друга. – Вечером сам губернатор будет знать про сии речи. 
Можем и мы пострадать.
	А народ заволновался: много в высказываниях Дениса для 
них было вообще непонятно. Какой в этой глуши лекарь? Откуда 
школа? Детей отродясь грамоте учил батюшка. Считать умели, 
псалтырь читали – и хорошо. Некоторые и расписываться могли. А 
Денис продолжал:
	- Надобно написать жалобу царю, выбрать делегацию и 
послать её в стольный град! Всё должно быть цивилизовано...
	В этом месте Денис вдруг почувствовал сильную головную 
боль и головокружение. 
	Глядя на недоумевающих, туго соображающих потехенцев, он 
испытал раздвоение в сознании: будто он здесь, в Потехино, и 
словно перескакивает в другую реальность, с другими правилами 
и законами. Разволновалась и Милена. Он давно высвободила руку 
и с трудом демонстрировала спокойствие.
	- Я согласен возглавить делегацию, да и наши дворяне... – 
Денис обернулся к нахмурившимся царедворцам, - знают столицу, 
царское окружение и помогут доставить жалобу...
	Звонкий голос мальчишки перебил  страстные рассуждения 
Дениса.
	- Оборотень Дениска! С ведьмой Миленой нас на погибель 
толкают!
	- Оборотень! – подхватил ещё кто-то и все загудели.
	- Да какая она ведьма? – загорячился Денис, преодолевая 
головокружение. – Она просто...
	Парень взглянул на девушку и замер... Почему-то сейчас, 
при большом стечении народа, в этот тревожный момент, впервые 
увидел, как она красива! Бледность щёк, волна смолистых волос 
и разгорающийся огонёк в глубине глаз – его просто заворожили. 
Он машинально вытер рукой сухие губы и хотел ещё подыскать 
веские аргументы, но заговорила Милена:
	- Не ведьма я, а провидица. Вижу душу каждого и могу 
предсказать будущее! 
	Голос девушки окреп, наполнился особенной патетикой и 
торжественностью. Народ притих...
	- Жили мы по своим законам и обычаям. Даже пришлые им 
подчинялись. Но появились люди, которые хотят порушить старое, 
своё внести, изменить наши души... Отсюда погибель. Кто эти 
люди?...
	Вопрос натянутой струной перекинулся между Миленой и 
толпой и, казалось, зазвенел похоронным напевом.
	- Вот они! – Она указала на дворян. – Подосланы к нам, 
дабы смуту заводить и души наши поганить. Их надобно вытурить 
из деревни. Было мне видение вчера на зорьке вечерней, потому 
так и говорю...
	От таких речей народ явно оторопел, впрочем, как и 
ораторы. Даже Денис не ожидал от Милены такого красноречия. 
Издалека донёсся голос Еремейки:
	- Правду девка вещает! 
	Поднялся гам, крики, кто-то из женщин истерично 
заголосил.
 Чаша доводов ораторов явно качалась из сторону в сторону, и 
люди уже не знали, кому верить и кого слушать. Зычный голос 
заставил всех утихнуть – такого давно не слышали от Варлаама.
	- Слушайте, люди! – грозно стукнул он о землю своей 
палкой-посохом. – Пока не пришли солдаты, нам нужно самим 
разобраться. То, что Милена якшается с колдунами и ведьмами, 
всякий у нас знает. Вот и видения у неё злодейские. А что 
Дениска тот, за кого себя выдаёт, у меня большие сомнения. Уж 
больно грамотен диковинно, непонятно. На каторге мозги 
вправляют, а тело ущемляют.  Он же... – Варлаам сделал паузу, 
проводя взглядом по притихшим потехинцам, - видом молод и 
крепок, научен не по нашему... Жалобу подать самому самодержцу 
предлагает!... за такое нас спалят и следа не оставят. Посему, 
волею, данною мне Господом, повелеваю: Милену, Дениску и 
дружка их Еремейку посадить в холодную. Старостой назначить 
Емельку-дворянина и на том покончить!
	Варлаам вновь, будто ставя точку в бурном обсуждении, 
стукнул палкой и кому-то кивнул. Из толпы выделились крепкие 
бородачи, подхватили Дениса и Милену и потащили к строению, 
смутно напоминающему сарай - это была “холодная” для 
провинившихся. А вслед им неслись разноречивые возгласы селян, 
которые, переговариваясь, уже спешно покидали место сходки.
	
      В “холодной” они оказались одни – Еремейка успел 
скрыться. Странно, но Денисом владело ощущение не страха, а 
подъёма, вызванного тем, что он оказался так близко с Миленой.  
Теперь их связывало общее - непредсказуемое будущее. Эта связь 
была главной в нарастающем чувстве. Об опасности парень и не 
думал. 
	Последние события навалились усталостью. Они уселись на 
солому, прижались друг к другу и на время забылись...
	Очнулся Денис от дыма, жара и шума. Оказалось, они 
лежали, обнявшись, на соломе. Во все щели деревянного строения 
врывался едкий дым, сквозь который уже прорывались языки 
пламени. Сарай наполнялся горечью и жаром, а за стенами 
нарастали крики.
	Денис схватил Милену за руку, и они вскочили.
	- Неужели, нас подпалили? – гневом сжались губы у 
девушки. – Как жарко... – обречённо уронила она голову на 
плечо парня.
	Тот машинально стянул рубаху, соображая, как бы прикрыть 
девушку и выбраться из огненной ловушки. Девушка отстранилась 
и вдруг внимательно вгляделась в его плечо:
	- У тебя отметина?...
	Пока Денис соображал, что ответить, Милена подбежала к 
задымленным дверям и закричала истерично:
	- У него наша родовая отметина! Что вы делаете? Не 
оборотень Денис! Люди...
	В глаза Дениса сверху посыпалась труха, обдало жаром. Уже 
как во сне он видел, что кто-то выбил дверь. Ввалились люди в 
солдатской форме и потащили их вон. Теряя сознание, успел 
увидеть затуманенные глаза Милены...

			Конец четвёртой части.
Часть 5. Глава 1.
Возврат к оглавлению
ПлохоСлабоватоСреднеХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий (чтобы Вам ответили, укажите свой email)

Ваш адрес email не будет опубликован.

 символов осталось