За гранью будущего. Часть 2. Глава 7.

	Когда удалились от реки и уже не был слышен плеск 
быстрого течения, а полоска леса исчезла из вида, показалась 
широкая лощина. Её склоны щетинилось колючими зарослями 
шиповника, словно заградительной стеной. Процессия 
протиснулась через узкий проход в кустах и спустилась по 
крутой тропе вниз. Ещё при спуске стали видны в склонах, возле 
дна, черные проёмы пещер. Перед ними была вытоптана и 
расчищена площадка, в центре которой тлел костёр. Возле него, 
на бревне, сидел седой бородатый старец, укутанный в бурую 
медвежью шкуру. Он протягивал руки к костру и о чём-то 
размышлял. Вдалеке, среди кустов, резвилось дети разного 
возраста. Чуть в стороне от них, на камнях, сидели маленькие, 
худенькие женщины, человек пять. Их одежда также состояла из 
кусков шкур разных размеров. Больше никого не наблюдалось, что 
машинально отметил Алексей, разглядывая этот странный 
населённый пункт.
	Старец заметил людей и оживился. Он поднялся на ноги и с 
видимым недоумением вглядывался подслеповатыми глазами. Дети 
прекратили игры и вместе с женщинами направились навстречу 
пришедшим. Затем присоединились ещё два старика, возникшие 
тенями из пещер
 	Бит подошёл к старцу, как смог, выпрямился, и доложил, 
почти по-армейски:
	- Генеральный конструктор, господин Михайлов, группа 
безопасности в процессе профилактического осмотра 
пространства, типа альфа-сектор, обнаружила подозрительные 
объекты и доставила их для идентификации. Предположительно, 
объекты проникли с противоположной стороны реки, где массируют 
импульсисты. Подозревается попытка фальсификации с последующим 
обнулением и изъятием...
	Далее Бит повторил предположения, высказанные Компиком. 
Старик внимательно слушал. При слове “изъятие”, он вздрогнул и 
насторожился. Потом попросил подвести поближе задержанных. 
Пока шёл доклад, женщины и дети, замершие в стороне,  
поглядывали на гостей испуганно, с недоверием, будто готовясь 
к чему-то плохому. Одна старуха постоянно вытирала глаза 
рукой, а тёмноволосый худущий мальчик лет пяти вздрагивал и, 
обхватив лицо руками, сдавленно всхлипывал. 
	- Но у них нет копий с железными наконечниками, что есть 
первый признак импульсистов, - стал вслух размышлять Михайлов. 
– Про замороженных я тоже слышал. Однако от начала великого 
Краха прошло слишком много времени. Кто должен был 
поддерживать системы заморозки в рабочем состоянии? Как ты 
думаешь, Компик?
	- Они работали на автономном питании от солнца и не 
требовали присмотра, - вышел из строя и бойко отрапортовал 
Компик.
	- Может и так... А вы что скажите? – обратился 
генеральный к задержанным, остановив свой взгляд на Алексее.
	Но ответил Виталик, который мучительно пытался осмыслить 
- где же они очутились, в какой точке пространства и времени.
	- Там... у себя в Евсеевке... в смысле, в двадцать первом 
веке, мы пытались исследовать космического пришельца, упавшего 
в виде метеорита, очень необычного: светится изнутри и имеет 
золотой блеск...
	В этом месте речи Спирита, Михайлов и Бит переглянулись 
между собой, подняв в недоумении брови. Перебивать не стали.
	- Я подозреваю, что это был не метеорит, а образовавшаяся 
каким-то образом на нашей земле точка входа в тоннель времени. 
В результате чего мы... переместились во времени и сдвинулись, 
по моим расчётам, лет на сто тысяч назад, в каменный век. Хотя 
многое в окружающем непонятно...  и смущает, например ваш 
язык...
	И тут случилось неожиданное - сначала “генеральный”, 
потом Бит, а за ними и остальные “неандертальцы” дружно 
расхохотались. Старик даже слезу уронил и долго мотал головой 
и бородой, одновременно вытирая глаза, пока успокоился. 
Повеселели  женщины, дети и старики. Стали улыбаться и 
нежданные гости. Христя закусил ус, Петро изобразил подобие 
ухмылки, а Галя уже блестела глазами и не так испуганно 
осматривалась по сторонам. 
      Алексей, который и до того не испытывал особого 
беспокойства, оставался невозмутим. Он, пока шли, пришёл к 
выводу, что это путешествие органично вписывается в те 
невероятные вещи, которые начались, после того, как он ступил 
в пропасть перед набирающим скорость поездом... В чём причина 
таких превращений? Разобраться не мог – может и космос 
виноват? Решил принимать эту необычность как данность, в 
которой не всё было плохо: к своей неуязвимости, в части 
физических воздействий, он уже стал привыкать. Чувство страха 
притупилось.
      Наконец смех замер на губах Михайлова, и он серьёзно 
сказал:
      - Оригинальный ты выдумщик. Может сумасшедший? Глаза у 
тебя горят больно нездоровым светом. Может, прикидываешься? У 
нас с утра, во всяком случае, в нашем секторе, ещё был 
двадцать пятый век! А каменный век... Когда-то изучали... в 
старой школе ещё, но позабылось уже... – печально опустил 
кончики сморщенных губ старик.
      - Двадцать пятый?! – изумился Виталик бледнея.
      - Я ж говорил – кино! – возмутился Христя и накинулся на 
Спирита: - Ежели тебе хочется, чтобы пригрели каменным топором 
или дубиной по голове непутёвой, так обратись к энтим парням: 
они враз облагодетельствуют. А мы-то причём? Заелозил ты 
меня... – Христя в негодовании так дернул себя за бороду, что 
даже искривился от боли.
      - Мы что, действительно на съёмки попали? – послышался 
робкий голос Гали. – Вы нас разыграли?
      - Про какие съёмки вы говорите?... – возмутился главный 
конструктор и что-то хотел добавить, как издалека донёсся 
характерный вой: отчётливо прослушивалось волчье у-у-у! 
      Вздрогнули и насторожились все, а Михайлов нахмурился и с 
тревогой обратился к Биту:
      - Займись костром и охрану выставь. 
      - Есть! – козырнул тот и, прихватив наиболее крепких 
помощников, заторопился вверх по склону.
      Затем главный внимательно рассмотрел каждого пришельца, 
особо задержался на Алексее и миролюбиво сказал:
      - Ладно. Поскольку оружия у вас нет, то мы ваш опрос 
отложим на завтра. До утра посидите в отстойном файле, а потом 
будет видно.
      - Файл, бит, фильтрация... - машинально повторял Виталик. 
– Прям компьютер какой-то с системой Уиндоус. А байты где? – 
вскрикнул он, скорее для себя.
      - Байты, к сожалению вымерли... Поэтому мы, хотя и не 
суеверные люди, стараемся без нужды не использовать эти 
определения, - пояснил главный конструктор. – Что ты там про 
систему вспоминал? 
      Виталик замялся, обдумывая ответ. Генеральный не стал 
ожидать и махнул рукой. После чего опешивших пришельцев 
окружили несколько охранников во главе с Компиком и повели в 
одну из пещер в центре склона лощины. Вход в пещеру 
прикрывался вязанкой из колючих веток. Перед ней, на земле, 
были выложены какие-то палки, ветки, накрытые широкой 
плетёнкой из камыша. Солнце уже садилось. Заметно темнело. 
Волчий вой притих...
      - А как насчёт пополнения сил истраченных? – успел 
поинтересоваться Христя, и его поддержали остальные.
      - Вы про что? – не понял Компик.
      - Пожрать, поесть...
      - Питание будет готово, когда сядет солнце. Мы вас 
подзарядим.
      - Не, заряжать нас не надо, - болезненно передёрнулся 
Христя, - лучше покормить и желательно чем-нибудь мясным.
      Компик, похоже, догадался, что от него хотят, и  
неожиданно улыбнулся. Он утвердительно кивнул головой и 
таинственно добавил:
      - Если вы действительно новенькие, вас ожидают большое 
будущее... Мне так кажется...
	На что Виталик округлил глаза, Христя важно надулся, а 
Алексей изогнул брови. Петро ухмыльнулся тоскливо, а Галя 
прижала руки к губам.
	
      Пещера оказалась довольно просторной. Состояла из 
нескольких секций-комнат, пол которых был устлан засохшей 
травой и затёртыми шкурами. Источников света не было, поэтому 
довольствовались остатками дневного,  который пробивался в 
дверные щели и дыру, призванную быть то ли окном, то ли 
отдушиной. 
	Петро с Галей ушли в дальнюю комнату - они постоянно о 
чём-то перешёптывались. Алексей улёгся в углу “прихожей”, 
рядом расположился Христя, а Виталик никак не мог успокоиться 
и оставался у входа. Он внимательно рассматривал то, что 
должно быть дверью:
	- Странно, но эта дверь скорее символична: пни её - и 
вылетит.
	- Мой жизненный опыт говорит, - выпятив бороду, важно 
ответил Христя, - во всякой лёгкости заложена какая-нибудь  
теневая сторона, которая потом оборачивается как минимум 
мелкими проблемами, например – может задница пострадать. Так у 
меня в детстве бывало... Так что, лучше не пытайся открыть 
этот пучок колючки самостоятельно.
	Виталик не ответил на реплику, лишь задумался, а Алексей 
прикрыл глаза и погрузился в полудрёму, попутно пытаясь 
размышлять о случившемся. Голоса друзей доносились словно 
издалека... Однако отчаянное - ой! Последующий грохот  - и 
небольшое просветление в глазах заставили его резко сесть. То, 
что увидел и услышал, сначала встревожило, а потом рассмешило. 
Произошло же следующее.
	Виталик решил-таки испытать надёжность “колючей” двери и 
попробовал её открыть. Она легко поддалась. Он ступил наружу 
и... провалился в яму! Оказалось, перед входом в “отстойный 
файл” была вырыта глубокая яма. В нормальном состоянии она 
была замаскирована палками и плетёнкой, назначение которых 
теперь стало понятным. Пока гости располагались, Компик 
маскировку убрал...
      На крики Виталика прибежал сам Компик. Пострадавший сидел 
на дне и стонал: он разбил коленку и ушиб задницу. Алексей с 
Христей потешались над ним и давали колкие советы. Компик 
посокрушался непонятливостью новичка, принёс плетёную 
лестницу, по которой Спирит с оханиями  и аханиями еле 
выкарабкался. 
      Эпизод обсуждали недолго, так как принесли ужин. 
	Кушанье было примитивным: лепёшки из горьковатой серой 
муки, по куску копчёного мяса, отдающего резким запахом дыма, 
и по ковшу застоявшейся воды. Ковши представляли собой 
деревянные обрубки с выдолбленной внутренностью.
	- Каменный век, ребята, убей меня молния, - крутил носом 
Виталик.
	- И молния убьёт, - вытирал вымазанную бороду Христя, - 
ежели не остепенишься.
	Диалоги Лопуха и Спирита уже становились постоянными. Эти 
две противоположности дополняли друг друга, в их перепалках не 
было злости, больше – желание поиронизировать, разрядить 
обстановку.
	За незатейливой беседой не заметили, как опустились 
сумерки. Снаружи установилась относительная тишина, которую 
время от времени нарушали волчий вой да плач ребёнка. К этим 
звукам приходилось  привыкать, хотя от воя “клыкастых” 
возникали ощущения не из приятных, а детский плач навевал 
грусть. Вскоре  усталость взяла своё и, укрывшись шкурами, 
невольные путешественники забылись в беспокойном сне...
Часть 2. Глава 8.
Возврат к оглавлению
ПлохоСлабоватоСреднеХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий (чтобы Вам ответили, укажите свой email)

Ваш адрес email не будет опубликован.

 символов осталось