За гранью будущего. Часть 2. Глава 3.

	“На дальней станции сойду...”, - вспомнились Алексею 
слова популярной в прошлом песни: они вышли из электрички на 
маленьком полустанке. Новоявленных искателей приключений 
встретила тишина, густая посадка вдоль крутой железнодорожной 
насыпи и странного вида мужчина, одиноко стоявший в стороне. 
Электричка пронзительно свистнула, обдала горячим воздухом из-
под колёс, стремительно набрала скорость и исчезла за 
поворотом, который чётко обозначали старые высокие деревья. 
	Пока парни примерялись к своим сумкам, вопросительно 
оглядывались, выискивая хоть какую-нибудь дорожку в густой 
траве, мужичок хитро скривился, откашлялся и прокричал издали:
	- Бог в помощь, мальцы! Далеко собрались? Отседова до 
ближайшей деревни полдня пешего ходу... Ежели сговоримся на 
литрушку, могу подмогти. У меня, единственного в округе, есть 
свой, правда тягловый, транспорт...
	Мужичок сыпал словами и при этом продолжал хитро 
щуриться. Странным,  кроме заросшего пёстрой щетиной лица, в 
нём была одежда: замусоленная до блеска фуфайка и резиновые 
сапоги, в которые были вправлены брюки типа галифе. Для начала 
июня такая “экипировка” навевала вопросы: то ли человек “не в 
себе”, то ли в данной местности ещё не  лето. Однако солнце 
пригревало, и травы зеленели, причудливо украшаясь полевыми 
цветами. Жужжали, пищали, стрекотали самые различные 
насекомые, перекликались и гонялись друг за дружкой стайки 
птиц.
      Христя разглядывал нетронутую природную красоту, глубоко 
вдыхал ароматный воздух, который не портила даже пригарь, 
исходящая от шпал и рельс, и улыбался, забыв про кончики своих 
усов.	
      - Нам бы в Евсеевку! – откликнулся Алексей.
	Мужичок даже крякнул от удовлетворения.
	- Я так и скумекал. В энтую Евсеевку в последнее время 
зачастила городская молодёжь. Приключениев ищут. Да не всегда 
оные кончаются во благо...
	По лицу крестьянина пробежала теневая судорога и тут же 
сменилась на хитроватый прищур.
	- И вы туда же, али в гости к кому?
	- Мы с научными целями, - подключился Виталик. – Говорят, 
у вас НЛО наведываются и всякие аномальные штучки 
проявляются...
	Ребята уже подошли к говорливому селянину и разглядывали 
его вблизи.
	- Ну-ну... усмехнулся тот и многозначительно продолжил. – 
Творится там, в Евсеевке, разное... Так уговорились?
	- Будет вам литруха, будет... – улыбнулся Алексей. – Где 
ваша тягловая сила?
	- За посадкой она. Прошу... – указал мужичок на еле 
заметную тропку, петляющую между деревьями.
	Пока шли, познакомились. Крестьянин назвался Кирьяном. 
Проживал в деревеньке Приполье, что в десяти километрах от 
Евсеевки. На полустанок под электричку приехал скупиться у 
проводников, и подработать на извозе. На вопрос, не  жарко ли 
в такой одежде, пояснил:
	- Старый я... За девяносто ужо... Кровушка уже не так 
бегает по жилам, оттого мёрзну даже летом...
	- А литрушка для сугреву? – слукавил Алексей. – В такие-
то годы?
	- Не... эт для моих племянников-помощников, - вдруг 
смутился дедок.
	Парни всё же подивились и выразили своё почтение Кирьяну, 
которому на вид можно было дать под шестьдесят не более, даже 
морщины не особо проглядывались.
	- Пчеловод я, потому и долго живу, и вид имею 
омоложенный...
	- Нет, - засуетился Виталик, - одними пчёлами тут не 
объяснишь – в округе у вас аномалия, одним словом.
	- Как вам угодно, - согласился Кирьян.
	Ребята сложили вещи в короб телеги, дно который было 
устелено сеном, и уселись по краям, свесив ноги. 
	- Но-о, пошла родимая! 
	Ухоженная пегая лошадь фыркнула недовольно, натянула 
поводья и бодро покатила телегу по заросшей мелким 
разнотравьем  ровной дороге. Вокруг стеной стояли златоглавые 
подсолнухи, пели птицы, и веяло освежающим ветерком. Над полем 
молчаливо-грозно парил коршун, где-то пронзительно кричала 
птица.
	- Значит, молодёжь сюда едет, - стал уточнять Виталик. – 
А что случалось “не во благо”? – напомнил он Кирьяну его 
обмолвку.  – Дорога длинная, проясните, если можно.
       Наслаждаясь открывшимся сельским пейзажем, парни с 
неподдельным вниманием слушали Кирьяна. Если Алексея с Христей 
рассказ пчеловода-долгожителя настораживал, то Виталика только 
воодушевлял.
	Евсеевка относилась к деревням, которые ещё в советские 
времена были исключены из государственного реестра. По всем 
отчётам районных властей жителей там не осталось. Но нашёлся 
упёртый мужик, не старый ещё, по имени Евсей, который так 
припал к этим местам, что готов был терпеть все лишения 
первобытного существования: без электричества, телевизора, 
почты, больницы, - лишь бы на родине остаться. 
      - Монах-отшельник, да и только! - Крутил головой Кирьян. 
– За ним потянулись ещё двое стариков. Сколь ни отговаривали 
их и сельчане, и председатель колхоза, сам секретарь районный 
приезжал! Ничего не подействовало. Постепенно смирилось 
начальство... Прошло время, подоспела перестройка... Тут и 
попёрла чудасия. Началось с поля, что аккурат напротив 
развалюхи Евсея. В ту ночь небо было особенно звёздным, как он 
потом сказывал. Потом будто зарницы сверкали особенно ярко, а 
на утро вывел свою козу Моську пастись и видит: посреди поля 
огромный выжженный круг! Да ровный, будто специально 
начертанный. Во! Евсей перепугался: мыслишка появилась, что 
кто-то решил его выжить отседова.
	Дальше – хужей. За полем пестрит лесок, скорее, подлесок 
берёзовый на бугре. Во время войны, сам был свидетель, там 
долго шли бои: какая никакая, а высотка! – важно отметил 
Кирьян. - Оружия, снарядов пооставалось там во множестве. На 
моей памяти не раз приезжали сапёры и вывозили машиной  энтот 
металлолом. И всё ж разный народ, в том числе и детишки из 
округи, баловали в том лесочке: оружие искали. Одначе, никто, 
в смысле, чтобы подорваться, не пострадал. Вояки, видать, 
поработали на совесть. И, вот, теперь...
	Дорога неожиданно пошла круто вниз, в яр, на дне которого 
среди кустов молодого ивняка журчал ручеёк. Кирьян прервал 
рассказ, так как лошадь остановилась, наклонила голову и стала 
пить воду. Парни терпеливо ждали продолжения, и Кирьян не 
обманул их. Когда выехали на верх, он оглянулся на своих 
спутников, сверкнул глазом и вновь прищурился, только грозно:
	- Подрывы начались! Люди стали пропадать!
	У парней от этих слов округлились глаза, а Алексей 
почувствовал уже знакомое тягостное волнение, как тогда, перед 
прыжком под колёса поезда.
	- Опять приезжали военные, облазили на карачках с 
миноискателями каждый клапоть земли. В энтот раз ничего не 
нашли. На всякий случай вырыли вокруг канаву и поставили 
таблички, вроде: “Стоять! Ход запрещён! Опасно для жизни!” И 
тогда стали наведываться приезжие: корреспонденты всякие, и 
мужики солидные, с бородами, как у Менделеева, и помоложе, и 
совсем юная поросль. А одна молодая парочка даже поселилась в 
сохранившемся сарае. Подремонтировали его, печь соорудили. 
Сказывают, изучают они евсеевские чудасии... А, вот, и она, 
Евсеевка непутёвая! – Вскрикнул возница, когда сквозь заросли  
проглянули крыши нескольких то ли домов, то ли сараев. – 
Гостевать вам придётся у Евсеея. Мужик он спокойный, 
правильный. Для гостей пристройку к дому соорудил. Летом в ней 
жить можно, а зимой...
	Кирьян не договорил, так как въехали на дорогу, больше 
напоминающую протоптанную дорожку, и остановились у калитки. 
Она выделялась свежими досками на фоне невзрачного, 
потрескавшегося и почерневшего от времени забора. Тут же под 
старой черёмухой приткнулись лавочка и столик. Они 
поблескивали на солнце своими отполированными досками, как бы 
говоря, что ими часто пользовались. 
      Во дворе залаяла собака, залаяла незлобно, но настойчиво,   
извещая хозяина о посторонних. Пока ребята выгружались, 
разглядывали местность и постройки, навевающие мысли о 
глубокой древности, появился хозяин. Он возник из двора тихо, 
словно тень. Морщинистое, тёмное от вечного загара лицо, 
излучало спокойствие и внутреннюю сосредоточенность. Одет был 
традиционно по-крестьянски: серая рубаха на выпуск, обвисшие 
на коленях затёртые суконные штаны и галоши на ногах. За ним 
увязалась собачка. Она уже не гавкала, а приветливо махала 
хвостиком, бойко вертела  головой и подчёркнуто облизывалась.
	Обменялись приветствиями, познакомились. Евсей не 
удивился, что парни прибыли в эту глухомань знакомиться с 
таинственными  явлениями. Скорее – обрадовался, что было видно 
по приветливым огонькам, мелькнувшим в его удивительно чистых 
глазах. Для старика-отшельника это была нечастая возможность 
пообщаться с людьми, тем более городскими. Поэтому он не стал 
их, в отличие от Кирьяна, пугать с порога, а пригласил в дом. 
На прощание Кирьян опять хитро прищурился, озабоченно повертел 
головой и, умело развернув лошадь с телегой, гикнул и укатил 
восвояси.
	В доме, как и во дворе, было чисто и ухоженно.
	- Тружусь целыми днями, - пояснил Евсей. – По-другому 
жить не могу. Молюсь ещё... – указал он на большую икону, 
украшенную расшитым полотенцем, помещённую традиционно в углу 
кухни. Впрочем, как потом разглядели гости, иконы висели на 
стенах и углах во всех комнатах, даже в чулане.
	Евсей усадил ребят на лавках за широким столом и 
заходился разогревать чай на керосиновом примусе. За хлопотами 
не забывал задавать вопросы на самые разные темы: от цен на 
хлеб, курса доллара, до возможной ядерной войны с 
американцами.
	- К тому, что творится у нас, могут и америкашки быть 
примешаны, - пояснял он интерес к войне. – А что? Проводят на 
нас опыты, как на кроликах. Рвётся, вон, на высотке, а от чего 
-понять не могут даже учёные головы: немало приезжало таких. 
	Далее он пересказал то, что уже слышали от Кирьяна. 
	- Говорят, - в паузе спросил Алексей, - у вас поселились 
молодожёны? 
	- Есть такие, - утвердительно кивнул Евсей, разливая чай 
в деревянные ковшики, – Петро и Галя с Украины. Непростые они: 
о себе ничего не рассказывают, а больше спрашивают. Но 
работящие:  сарай под дом приспособили, держат огород, 
курочек, козочку... Ходят кругом деревни, возле высотки 
крутятся. Должно по делам, а может из любопытства... Кто их 
знает...
	К чаю Евсей подал банку с земляничным вареньем. Начали 
пить, и разговор несколько сник. Алексей выглядел озабоченным, 
хмурым: на него опять нахлынули воспоминания - никак не мог 
избавиться от образа Леси, от ощущения её смерти. Гнетущая 
тяжесть не проходила...
       Христя обдумывал, как бы пройтись по округе в поисках 
места для мольберта: и чтобы пейзаж был хороший, и ничего не 
отвлекало. Когда художник загорался идеей новой картины, он 
начинал испытывать тот творческий зуд, который довлел над 
всеми чувствами.
	И только Виталик с открытым ртом ловил взгляд и каждое 
слово старика. В его голове роем крутились планы: хотелось 
устроить наблюдение, особенно ночью, за странной высоткой; 
поговорить с Петром; а, главное, созревала мысль, как 
использовать способности Алексея... От горячих идей паренёк 
ёрзал на лавке, как на углях.
	После короткого завтрака, Евсей показал им пристройку для 
проживания. Помещение вполне подходило для ночлега в летнее 
время. На душистом сене были раскиданы плотные цветастые 
покрывала и кожухи, которые, как пояснил хозяин: “будут за  
одеяла”.
	- А столоваться будете в доме, со мной.
	- Очень даже удобно и практично! – восхитился Виталик. – 
Спать не сене... Всегда мечтал.
	- Да уж... – поддержал Христя и уточнил. – А мыши, 
крысы?...
	- Летом они в поле, - обнадёжил Евсей. – Да и кошек у 
меня целый выводок.
	- Кошки – прекрасные существа... – вышел из задумчивости  
Алексей.
	
	- Как без них, - пожал плечами Евсей. – Так что 
располагайтесь смело, - кивнул ребятам и отправился по своим 
делам: на том первоначальное ознакомление с условия проживания 
закончилось.
      Осмотрев оригинальное, во всяком случае для городского 
человека, место ночлега, вдохнув пьянящий аромат сушёных трав, 
Алексей почувствовал себя увереннее: боль утраты отступала, 
притуплялась. Прошлое вдруг показалось далёким, нереальным, 
выдуманным...
Часть 2. Глава 4.
Возврат к оглавлению
ПлохоСлабоватоСреднеХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий (чтобы Вам ответили, укажите свой email)

Ваш адрес email не будет опубликован.

 символов осталось