За гранью будущего. Часть 1. Глава 2.

      В окно проникли первые лучи солнца. Они робко, но 
настойчиво ощупали сначала подоконник, затем перекинулись на 
стол, распластались полосами на полу и потянулись к кровати. 
Вечерний сумрак от такого повального нашествия света прощально 
моргнул пылинками, повисшими в воздухе, и плавно растворился.
      Алексей давно лежал с открытыми глазами. Он прислушивался 
к себе и  по-особенному, с необычным трепетом наблюдал за 
солнечными шалостями. В душе растворялся лёд, и наплывало 
тепло. Он с удивлением отметил, что голова ясная, а крот исчез 
окончательно. Откинул одеяло и в который раз внимательно 
осмотрел ноги. Поднял их вверх, энергично согнул и разогнул, 
размашисто помахал. “Поразительно! – мелькнула восторженная 
мысль. – У меня были худые, невзрачные костяшки, а теперь...” 
Он вновь стал перебирать в памяти всё по деталям, что делал 
вчера. После того, как шагнул навстречу набирающему скорость 
“чудовищу”, вспомнил себя только на операционном столе. “Что 
же случилось в этом промежутке? – сверлил буравчик. – Мне 
кажется, будто я далеко не тот, который собирался покончить с 
жизнью. Сейчас, скорее, наоборот... И ноги?...”
      Он глубоко вздохнул и резво, упруго соскочил с кровати. В 
ванной внимательно разглядел лицо. Шишка уменьшилась, царапины 
и ссадины потемнели и разгладились, явно собираясь заживать. 
“Морда - моя! Тот же кривой нос”, – весело подмигнул он и 
открыл кран. Умывался с особенным удовольствием. Его существо 
наполнялось предощущением нового. Казалось, что жизнь теперь 
уж точно изменится. Возможно и к лучшему... “Раз выжил, 
значит, кто-то не захотел, чтобы я покидал этот порочный мир. 
И в церковь бы надо сходить. Помнится, мама, в критически 
моменты всегда вспоминала Бога, не ленилась посетить святой 
храм и поставить свечку за... здравие, по-моему...”.
      Кусок чёрствого хлеба и кипяток – даже такому, более чем 
скудному, завтраку Алексей радовался как ребёнок. В голове уже 
складывался план, как и где устроиться на работу. Дожёвывая 
хлеб, он достал из стопки бумаг ещё не старый номер районной 
рекламной газетки, нашёл колонку “Работа” и пробежался по ней 
глазами.
      ...Менеджеры, риэлтеры, дилеры... Профессии -  названия 
многих из них Алексей вообще не знал - мелькали затейливым 
калейдоскопом. Но, вот, попалось знакомое - “разнорабочий на 
стройку”.
      
      Толпа людей разных возрастов, начиная от девочки-
дошкольницы и заканчивая сухопарым стариком, грозно и 
негодующе гудела за дощатым забором. Внутри же ограждения 
деловито махал железным ковшом экскаватор, сновали рабочие, 
покрикивал прораб – рылся котлован под будущую “высотку 
еврокласса”. Вдоль забора, с внутренней стороны, расположилась 
и хмуро переминалась с ноги на ногу охрана, одетая в броскую 
защитную форму. Выделялся двухметрового роста, непомерно 
широкоплечий парняга. Он натужно жевал жвачку и постоянно 
надувал щёки, отчего напоминал откормленного бычка, или 
породистого хряка-производителя. Однако светило солнце, вился 
лёгкий ветерок между панельными домами, окружающими 
строительную площадку. Деревья качались натужно и важно.
      Алексей, в числе других рабочих, широкой лопатой подчищал  
траншею от остатков земли. Одет был в синюю форменную одежду,  
сидевшую на нём мешковато. Прислушиваясь к гомону людей за 
забором, он чувствовал смутную тревогу.
	Собравшийся народ протестовал против “незаконного” 
строительства, которое с ними, жителями близлежащих домов, 
никто не согласовал. А ведь стройка затевалась на месте 
старого сквера и детской площадки.
	- Прекратите беззаконие!
	- Долой мэра Маковецкого! 
	- Народ не потерпит!...
	Крики и шум нарастали. Кто-то начал бить по забору, через 
него уже полетели камешки (пока мелкие), послышался плач 
ребёнка... Охрана заволновалась. Суета за забором усилилась, и 
вдруг понеслось русское:
	- Э–эй ухнем! Ещё раз, ещё разик...
	Раздался сильный удар! Пулемётной очередью пронёсся треск 
ломающихся досок, противный скрежет гнущихся, вылетающих из 
дерева гвоздей и секция забора с грохотом упала внутрь, 
образовав пыльное облако. Охранники едва успели отскочить. А в 
образовавшуюся широкую брешь хлынули передовые части 
воинственной толпы. Между ними и охраной сразу же завязалась 
потасовка.
	Работа прекратилась, экскаватор вопросительно застыл с 
поднятым ковшом, а рабочие превратились в зрителей трагико-
комического спектакля. Алексей растеряно смотрел, как мелькали 
разгорячённые лица, поднятые кулаки, неслась матерщина и 
терялись всякие нормы поведения и приличия. Так, 
“быкообразный” бесцеремонно, как пушинку, отбросил молодого 
парня на кучу мусора и схватил за волосы пожилую женщину, 
которая выделялась повышенной активностью: успела дать 
пощёчину одному из охранников. Женщина взвизгнула и ужом 
завертелась под рукой двухметрового. Тот возился недолго: 
оттащил её за забор, отшвырнул в сторону и принялся за 
мальчишку, который звонко выкрикивал подстрекательские 
лозунги, типа:
	- Бей их, жаб пятнистых! Знай наших! Дядя Клим, 
поберегись!
	Охранник схватил пацана за шиворот и приподнял. Ворот 
рубашки перехватил озорнику горло и он, замахав руками и 
ногами, сначала зашипел, потом стал белеть...
	- Что он делает? – невольно вырвалось у Алексея.
	Он оглянулся по сторонам, ища поддержки. Рабочие же 
непринуждённо переговаривались и довольно азартно 
комментировали происходящее. Алексей ещё раз взглянул на 
болтающегося в могучей руке синеющего ребёнка и опрометью 
кинулся к нему.
	- Ты что творишь, бугор? – успел прокричать он, и 
неожиданно для себя резко ударил “бычка” ногой ниже пояса.
	Тот открыл рот, выпустил свою жертву и, глотая воздух, 
свирепо прохрипел:
	- Охренел, что ли?...
	Потом натужно выдохнул и натренированным, молниеносным 
движением пудового кулака ударил Алексея в лицо. Последнее, 
что услышал и почувствовал невезучий парень падая, это хряск 
костей и солёный привкус крови. Потом звуки утихли, и 
опустилась тьма...

	Очнулся в больничной палате...
	Запахи лекарств неприятно щекотали в носу. Слегка шумело 
в голове, но, в целом, самочувствие было как после глубокого 
спокойного сна. Однако что это? Средняя часть лица, вместе с 
носом, была забинтована! Алексей машинально ощупал повязку. 
Удивительно - никакой боли не испытывал. “Всыпал, видать, мне 
бычок недорезанный по полной программе. Обработал физиономию 
основательно”, – со злостью подумал Алексей, отбросил одеяло и 
сел. Кровать, стоящая напротив, была пуста. В целом, 
больничная палата производила приятное впечатление: чистота, 
опрятность и белизна постелей. На окнах свежие занавески, в 
углу цветок на подставке.
	Пока он озирался и собирался с мыслями, открылась дверь и 
вошли двое: среднего роста мужчина в синем халате и девушка в 
золотистых очках, с томным предупредительным взглядом, вся в 
белоснежном коротком одеянии.
	- Очнулся, дорогой? – нейтральным тоном спросил мужчина, 
пристально вглядываясь в больного. – Как наше личико? Голова? 
Не болят?
	Он проворно уселся рядом, взял руку Алексея и привычно 
нащупал пульс. Девушка открыла блокнот, достала ручку и 
изготовилась записывать.
	- Пока не чувствую... А что у меня с лицом? –  тревожно 
взглянул на врача Алексей.
	- О-о! Если Вы не ощущаете боли, то остаётся только 
удивляться. У Вас, дорогуша, сломан нос. И не просто сломан, 
раскрошен начисто – я имею в виду прежде всего костную часть. 
От мягких тканей тоже остались одни ошметки. Но с ними-то 
ладно, а вот косточки, хрящи... Придётся долго повозиться, 
чтобы привести этот носик в более менее приемлемый вид. Так-
то, дорогуша...
	- Так серьёзно?
	- Сейчас убедитесь в этом сами. Медсестра Тося 
Михайловна, - врач с полуулыбкой взглянул на девушку, - 
отведёт Вас на перевязку. Там и полюбуетесь. Но отчаиваться не 
стоит. Главное, мозг цел – так, небольшое сотрясение. А нос мы 
поправим... вскорости. Хотя и не просто это: предстоит не одна 
операция. - Врач поднялся и дружески похлопал Алексея по 
плечу.
	В перевязочном  кабинете хозяйничала друга медсестра, 
женщина пожилого возраста, а Тося Михайловна почтительно 
осталась в стороне.
	Кусочки марли, пропитанные лекарствами, аккуратно, 
осторожно отделялись от лица Алексея. Медсестра настолько 
профессионально делала своё дело, что парень ни то что боли,  
прикосновений не ощущал. Вдруг она вскрикнула и вновь 
приложила к лицу последний кусочек повязки:
	- Не больно? – с тревогой спросила она.
	- Абсолютно, – улыбнулся Алексей и даже сделал женщине 
комплимент. – У Вас колдовские руки...
	Она опять с особой тщательностью отделила тампон  и 
растерянно стала переводить взгляд то на лицо больного, то на 
свою руку, в которой выделялся красноватый предмет, 
напоминающий остаток носа! На лице же парня красовался 
вымазанный в красно-коричневую смесь вполне целый и достаточно 
симпатичный – нос!
	Тося Михайловна, блеснув стёклами очков, подошла поближе 
и тоже внимательно уставилась на лицо Алексея. Потом медсёстры 
синхронно пожали плечами, переглянулись и замерли в полном 
недоумении... Парень попробовал лицо руками, осторожно 
прошёлся по носу и передёрнулся в нервном ознобе. Виновато-
радостно улыбнулся и заморгал глазами.
	Наконец, из напряжённого молчания первой вышла пожилая. 
Она с негодованием высказалась:
	- Вы что же, молодой человек, морочите нам головы! Это 
что за бутафория? - Она повертела остатком носа и с силой 
кинула его в мусорный тазик. – Так можно человека до инфаркта 
довести. Нехорошо...
	Алексей же по-прежнему моргал глазами, трогал свой нос и 
не знал, что ответить. 
	- Веди его к лечащему! – строго сказала пожилая и, 
отвернувшись, подчёркнуто аккуратно занялась своими делами.
	Тося Михайловна побледнела, поджала губки и повела 
Алексея к врачу.
      Тот сомневался недолго и принял парня за другого 
больного.
	- Что вы меня за дурака держите! – накинулся он на Тосю 
Михайловну. – Это другой человек! Куда подевался тот... как 
его...
	- Былин, - покрывшись красными пятнами, еле слышным 
голосом напомнила медсестра.
	- Так найдите его! Нам ещё не хватало беглых или 
украденных! А этого... – врач словно споткнулся. – Хоть 
милицию вызывай... Вот напасть.
	- Не надо, – ожил Алексей. – Очевидно, произошло 
недоразумение. Я... у меня просто нос остался целым, а то... 
были другие... другое повреждение.
	- К-какое другое! – опять закипятился хирург. – Я лично 
вытаскивал осколки и остатки этого... как его...
	 Лицо у врача покраснело, глаза затуманились. Стало 
видно, что человеку дурно. Тося Михайловна правильно оценила 
ситуацию и подставила начальнику стул. Затем подала стакан 
воды. Мужчина уселся, сделал глоток. Вновь внимательно 
посмотрел на Алексея, на его нос, и обречённо помотал головой:
	- Это другой человек. Как Вы оказались у нас в больнице и 
с какой целью? – решительно набросился он на бедного парня.
	Алексей уже не сомневался, что произошло недоразумение. 
Ему стало не по себе: получается, он ввёл в заблуждение 
ответственного человека, хирурга. Оторвал его от нужной людям 
работы. К тому же это попахивает неприятностями: милиция, 
штраф, а то и суд.
	- Я виноват перед Вами... – решил покаяться пациент. – 
Позвольте мне реабилитироваться.
	- К-как это? – возмущённо выкрикнул врач. – Что за шутки? 
Что Вы себе позволяете?... Да я...
	- Дайте мне одежду, и я схожу за тем, как его... Былиным.
	- Ну, вот, пожалуйста! – всплеснул руками и нервно 
вскрикнул хирург и тут же пристально, с укором взглянул на уже 
красную Тосю Михайловну. – Я же сразу сказал... – И снова 
обернулся к Алексею. – За вашу неуместную проделку Вы 
ответите. А сейчас идите и... прекращайте... и приведите...
	Он был так возмущён, так обозлён, что терял нужные слова 
и нить размышлений. Алексей не стал дожидаться окончания 
словесной тирады, кивнул медсестре и выскочил из кабинета.

	Улица встретила тем особым шумом и суетой, которые часто 
вселяют оптимизм, особенно после долгой болезни или тягостного 
несчастья: жизнь вокруг кипит, несмотря ни на что; ускоряясь, 
она бессмертная бежит вперёд. Поглядывая на людей, на 
автомобили, деревья, голубизну неба, Алексей испытывал 
необъяснимый подъём, даже вдохновение! “Что за чёртовщина? – 
периодически трогая кос, ощущая лёгкость и упругость ног, 
думал он. – Такое впечатление, что после травм, части моего 
тела сами заживают и обновляются. Ну и дела... Что бы это 
значило? Однако приятно...”
	Среди высоких тополей увидел летнее кафе с аккуратными 
столиками. Кое-где сидели посетители и за разговорами, разной 
степени интенсивности и эмоциональности, потягивали пиво. 
“Надо бы подкрепиться”, - кольнуло в левой стороне живота, и 
Алексей полез в карман. Нашёл смятую денежную бумажку и 
удовлетворённо кивнул головой.
	Столик выбрал в углу под высоченным, с неестественно 
изумрудными листьями, тополем. “Красавец!” про себя отметил 
Алексей и с умилением оглядел гордое дерево. Его лирические 
мысли прервал шустрый мальчишка-официант, который услужливо 
подал клиенту меню, и застыл в ожидании заказа. Меню в кафе 
разнообразием, в смысле утоления голода, не блистало, но 
подкрепиться, хотя бы “заморским” хот-догом и крепким кофе, 
оказалось возможным. Мальчик проворно обслужил Алексея и, 
откланявшись, удалился.
	Еда показалась такой вкусной, что парень, наслаждаясь 
сочетанием горчицы, сосиски и суховатой булки, разомлел и 
вновь погрузился в анализ того, что с ним случилось за 
последние дни...
	- Убей меня Бог, но мы с Вами где-то встречались? Такой 
классический профиль лица я, как художник от роду своего, 
запамятовать не мог!
	С такой горячей речью за столик Алексея, не спрашивая 
разрешения, уверенно садился странный тип. Впрочем, он вполне 
соответствовал устоявшемуся облику людей, занятых 
художественным творчеством: лохматая шевелюра, густая борода с 
усами и необычайно блестящие большие глаза. Одет был в 
полинялый джинсовый костюм.
	- Намедни я начал малевать одного ханурика, нового 
толстозадого, с такой мордой!... Что просто соскучился по 
нормальным извилинам и бугоркам, – усаживаясь поудобнее, 
продолжал изливаться потоком слов незнакомец.
	Алексей даже жевать перестал, и с интересом выслушивал 
творческого человека. В нём было что-то такое, неожиданное, 
незнакомое до сих пор, ярко экстравагантное, что вызывало 
симпатию, несмотря на нагловатость поведения.
	- Христофор Лопушкин! – располагающе улыбнулся оригинал и 
протянул Алексею руку.
	- Былин... Алексей... 
	- Друзья, да и враги немногочисленные, кличут меня 
Христей Лопухом. Наверное, потому что уши у меня... – он 
потешно похлопал по кончикам ушей и продолжил: - И в Христа 
верую... иногда, когда сдохнуть хочется. – Тут Христя 
посерьёзнел.
	Так они и познакомились, два человека, абсолютно разных и 
по складу ума, и по духовным наклонностям, но одинаковых в 
чём-то существенном. Возможно, в непредсказуемых поворотах 
судьбы...
Часть 1. Глава 3.
Возврат к оглавлению
ПлохоСлабоватоСреднеХорошоОтлично! (Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий (чтобы Вам ответили, укажите свой email)

Ваш адрес email не будет опубликован.

 символов осталось